Наследник пепла. Книга IV

«Я не могу, — ответил я мысленно, делая вид, что просто разговариваю сам с собой, несмотря на то что наша беседа идёт исключительно в моём сознании. — За мной могут следить».

«Виктор, — снова обратилось ко мне капище, — это вопрос жизни и смерти твоих родных».

Я тяжело вздохнул.

«Я согласен».

И в этот момент мохнатая лапа капища зацепила когтями мою душу и вырвала её из тела. Я тут же понёсся по энергетическим разломам.

Это было не похоже на полёт. Я не видел землю с высоты, где летают птицы, но при этом различал структуры — магические каналы мира, его жизненные потоки.

Это было невероятно странно и в то же время величественно. Раньше я никогда не рассматривал свой мир с такого ракурса. А теперь видел всё и понимал, почему в одних местах магии больше, а в других — меньше. Где-то были настоящие узлы силы, где сходились и расходились могучие потоки энергии, а в других местах царила пустота — никакой магии, совсем ничего.

Так я нёсся и нёсся сквозь пространство. Время утратило свою сущность — я не мог сказать, сколько это длилось: пять минут или целый час.

Не знаю.

Но главное — меня буквально вышвырнуло из капища. Хотя нет, не совсем… Я уже не находился на территории академии. Моя духовная сущность оказалась в горах — и притом совсем рядом с капищем.

Я увидел альбиноску, которая камлала над моей матерью. Точнее, над её телом. Бубен, трещётки, странная повязка на глазах у женщины и даже одежда с обилием маленьких камешков, увязанных в узелки — всё выглядело чудно и непривычно.

Я видел, как женщина старается, как пытается вырвать мою мать из оков бессознательного состояния.

Но ничего не происходило. Она не могла докричаться до души Гориславы. Я её слышал, а вот мать…

Оглянувшись, я с замиранием сердца уловил знакомые черты в одинокой озябшей фигуре, обнимающей себя руками. У капища шатаясь и слепо озираясь по сторонам, стоял дух моей матери.

Глава 6

За несколько секунд наблюдения я сделал вывод: душа моей матери не видит и не слышит своё тело — и даже альбиноску, которая камлала над ним.

Зато она каким-то образом улавливала вибрацию… песню, зовущую её с той стороны. То есть не слышала звуки, а чувствовала их. Но при этом Горислава смотрела прямо перед собой, словно ослепшая, и не могла понять, откуда именно доносится этот зов.

Меня прошиб озноб, если, конечно, можно говорить о душе в таких выражениях. Я осознал ужасную правду: душа матери была рядом с телом, но при этом невероятно далеко от него, потому что просто не могла его найти.