Что она вытворяла – уму непостижимо! Но при этом пахала как проклятая, брала дополнительные смены, ездила по домашним пациентам, уставала так, что порой казалось: все, больше не выдержит ни одного дня, пошло оно все к черту, вот дотянет до конца этой смены и напишет заявление об уходе. И пусть Машка с мамой живут как хотят, а у нее, Инги, больше нет сил. Обычно такое накатывало в ночные дежурства, ближе к рассвету. Кажется, это время называется часом быка. Инга хватала куртку и убегала в соседний корпус, в скоропомощной приемник, где работа не затихала круглые сутки.
То и дело подъезжали машины, появлялись врачи, фельдшеры, сдавали больных дежурной бригаде. Врачи и фельдшеры часто оказывались мужского пола, а водители – вообще всегда. Многие из них, закончив оформление, устраивали себе десятиминутный перерыв на крыльце, с сигаретой или с термосом и бутербродом. Этих десяти минут Инге хватало, чтобы убедиться: не все в ее жизни так плохо и беспросветно, кое-что она все-таки может, и надежду терять нельзя.
Она не обольщала, даже не флиртовала, не строила глазки, не надувала губы в демонстративно-похотливой гримаске. Ничего этого она не делала. Просто стояла рядом и поддерживала необязательный разговор, который всегда, за крайне редкими исключениями, заканчивался просьбой нового знакомого дать номер телефона и предложением «как-нибудь встретиться». Все, кто брал у нее телефончик, обязательно перезванивали, ни один не пропал с концами, но почти ни с кем из них Инга на свидание не ходила.
Для нее эти десяти-пятнадцатиминутные знакомства были чем-то вроде гимнастики, зарядки, чтобы сбросить тягостные мысли и привести себя в тонус. Обычно неплохо помогало.
А Машка все искала мужа, вернее, кандидата, которого можно было бы женить на себе. Сначала, конечно, перебирала, хотела такого, чтобы и с собственным жильем, и с доходами, и с внешностью. С ее-то красотой можно претендовать даже на принца! Машу охотно брали на роль любовницы, но замужества отчего-то не предлагали: те, которые с внешностью и с доходами, были прочно и удачно женаты, и разводиться ради пустоголовой красотки никто не собирался.
Дураков нет. Были бы дураками, не сделали бы большие деньги."
"Для поисков мужа нужны были модная одежда и услуги дорогих парикмахеров и косметологов, годы-то шли, а красота – товар скоропортящийся. Инге двадцать четыре – Маше двадцать шесть. Инге двадцать шесть – ее сестре уже двадцать восемь. Пора, пора. И рожать скорее, пока возраст не вышел.
