Заработки Инги таяли в мгновение ока, а результата все не было. Уровень Машкиных притязаний постепенно падал, мечты о принце рассыпались в прах, требования о финансовой состоятельности сошли на нет, остались две скромные составляющие: не урод и с постоянной работой. Ну хотя бы так. Лишь бы выйти замуж, родить ребенка, иметь полноценную семью.
Один раз почти получилось, Машка подцепила какого-то очень приличного холостяка с неплохой должностью, уже и заявление подали, и к свадьбе начали готовиться, но… Сорвалось.
Инга скандала боялась, провоцировать никого не хотела, поэтому старалась не бывать дома, когда там находились сестра с женихом. Не то чтобы она имела завышенное мнение о собственной привлекательности, но ведь дурочка Маша такая мнительная, может придумать даже то, чего нет, а прецеденты все-таки были, и зачем им лишние ссоры и переживания? Жизнь и без того трудная. Примерно в это время у Инги образовался возлюбленный, к которому можно было уйти, что она и сделала с огромным облегчением.
Свадьба Машкина не состоялась, жених опомнился и свалил, а через несколько месяцев, когда выяснилось, что возлюбленный Инги склонен распускать руки, та вернулась под отчий кров. И все началось сначала.
Примерно через год нарисовался Валентин, и тут уж силы семьи Гесс оказались брошены на то, чтобы Мария снова не потерпела фиаско. Инга заблаговременно ушла жить к очередному поклоннику, который ей не особенно нравился, но она готова была на любые жертвы, только бы, не дай бог, ничем не помешать обожаемой старшей сестренке.
У Валентина собственного отдельного жилья не имелось, снимать квартиру доходы не позволяли, и понятно было с самого начала, что если ему жить с Машкой, то только у Гессов. Маша завлекала и привязывала жениха подарками, а Инга крутилась как белка в колесе, дабы удовлетворить ненасытный аппетит сестры. Она должна. Она – старшая в семье, на ней ответственность, без нее все пойдет наперекосяк. Она – ангел-хранитель.
Любовник, к которому она ушла, чтобы не мешаться под ногами у Машки с ее Валентином, оказался нытиком и самовлюбленным нарциссом, влезшим в шкуру непризнанного гения и требовавшим от Инги бесконечных утешений, заверений, моральной и финансовой поддержки, а также критики в адрес тех, кто его, такого талантливого, не признает.
Инга довольно быстро устала от этого нескончаемого театра, однако терпела, сколько могла. Сама для себя постановила ждать, пока Машка не забеременеет.
Но не дождалась.
