Раз косметолог все еще в салоне, можно спокойно сидеть в машине и ждать. Виктор снова достал телефон, нажал на иконку утилитов. Если он и получал в школе свои заслуженные четверки, то исключительно благодаря упорству, которое старший брат неизменно именовал тупым ослиным упрямством. Виктор многократно читал и перечитывал учебники и конспекты, пока не начинало брезжить хотя бы минимальное понимание. То, что большинство одноклассников усваивало без всяких учебников, всего лишь послушав объяснения учителя на уроке, давалось Вишнякову обычно с титаническими усилиями.
Если понимание совсем не приходило – заучивал наизусть. Он никогда не отступал, добивал до конца. Ну и пусть говорят, что это тупо. По-другому он не умеет. И сейчас добьет. Будет слушать и переслушивать десятиминутную запись хоть всю ночь напролет, но найдет то слово, ту паузу, тот момент, который отчаянно кричит из плоского телефонного недра: «Тут что-то не так!»
И снова ничего не услышал, кроме собственного беспокойства. Из салона уже вышли две женщины и один высоченный и очень полный парень, через пару минут появилась та, которую администратор назвала Мадиной, потом еще какая-то расфуфыренная мадам в дорогом меховом жакете, явно клиентка, а не мастер.
Мадам в жакете уселась в красный «Порше», начала выезжать задним ходом и едва не столкнулась с подлетевшим на огромной скорости серебристым джипом. Виктор с любопытством наблюдал, кто кого переорет: тетка из «Порше» или устрашающего вида амбал из джипа. Он так увлекся, что не сумел вовремя среагировать, когда на крыльце показалась Нечаева, чью фотографию он внимательнейшим образом изучил заранее, и юркнула в тот самый джип.
Вишняков – тормоз, все так говорят. И, видимо, не ошибаются. Тетка так неудачно выехала на своем красном драндулете, что теперь никак не могла вывернуть, елозила колесами туда-сюда по крошечным дугам, перекрывая Виктору возможность двигаться следом за джипом. Хотя толку-то от этого, с позволения сказать, движения? Олеся никуда не убегает, не пытается скрыться, просто едет проводить вечер и ночь со своим мужиком.
Никуда она не денется, а вот Сташис, наверное, будет недоволен, выволочку устроит за разгильдяйство и расхлябанность. Ну, это ничего, Вите Вишнякову не привыкать, его и без Сташиса всю жизнь ругали, всегда он был «не очень», середнячок, бесталанный, не оправдавший надежд. Вот если бы вдруг похвалили, тогда он действительно здорово удивился бы.
Ладно, коль уж он все равно сидит в машине – будет добивать.
