Дорожек, тропинок, тропочек перед тобой — не перечесть. А жизнь одна. Выбирай, Сашок, дорогу, выбирай!
— Ну, я пойду, — Саша поднялся.
— Я провожу? — предложил Сергей. — У тебя заночевать могу.
— Так теперь и будешь при мне вечным стражем? Не надо, Серега. Да и здоровье твое не богатырское.
— Это точно, — горько согласился Сергей.
Сверху опять понеслось:
Дам коня, дам кинжал, дам винтовку свою!А за это за все ты отдай мне жену!— Живут же люди! — сказал Саша и направился к дверям.
Дорога от Кочновского по Красноармейской до Мало-Коптевского переулка недалека.
Но преодолевал ее Саша долго. Рывками, бросками, через большие остановки, когда он осматривался, проверял, не следят ли, не целятся ли. Как на войне. Как на фронте.
У себя в комнате Саша закрыл на задвижку окно, закрыл на ключ дверь, потушил свет и поднял бумажную штору. Не раздеваясь, плюхнулся на диван, закинул руку за голову и стал слушать ночь. Проблеяла на путях одинокая «овечка». Зашумел где-то рядом автомобиль и, недолго поурчав на холостых оборотах, снова зашумел и удалился.
Тишина. Саша лежал с открытыми глазами.
В темной синеве окна незаметно появилось еле различимое пятно. И слабый звук возник. Кто-то пытался открыть окно. Саша беззвучно вскочил, осторожно повернул ключ в двери, приоткрыл ее и метнулся в коридор.
Он обогнул угол, прижимаясь спиной к стене, угрем вывернулся к палисаднику и увидел неясную фигуру, которая громко барабанила в стекло его окна и звала Аликовым голосом:
— Саша! Саша!
Саша бесшумно приблизился к Алику и спросил прямо в ухо:
— Ты что орешь?
Алик присел от неожиданности, но тут же пришел в себя, обернулся, посмотрел на Сашу гордо и ответил сугубо официально:
— Если ты думаешь, что я пришел мириться с тобой, то горько ошибаешься: я не намерен возобновлять дружеских отношений.
— Да ну! — картинно удивился Саша.
— Не «да ну», а вот так.
— Так зачем ломишься ко мне?
— Только что приехал отец, и я ему все рассказал. Он хочет тебя видеть.
— Палыч приехал! — обрадовался Саша.
— Так пусть отдыхает! Завтра поговорим!
— Завтра, то есть сегодня, — уточнил Алик, — он уезжает опять.
— Тогда пошли, — решительно сказал Саша, и они пошли. Саша впереди, Алик — воспитанно — сзади.
По деревянной лестнице поднялись на второй этаж. Светила синяя маскировочная лампа. Саша вдруг резко оглянулся. На лице его, синем от лампы, был ужас. Алик мгновенно развернулся к опасности и, получив могучий пинок в зад, покатился к межэтажной площадке.
