Саша отчаянным глазом осмотрел ее и сказал задумчиво:
— А что ж… Есть над чем подумать…
— Думай не думай, солдатик, сто рублей — не деньги. Зачем тебе думать-то? — До ужаса рисковой была молодица — уже знала, что понравилась.
— Умный потому что, — ответил, чтобы ответить, Саша и спросил нахально, вспомнив свой неземной красоты наряд: — Звать-называть как тебя буду?
— Нинель.
— Лучше Нинон, — задумчиво поправил ее Саша. — Я буду звать тебя Нинон. Жди меня через пару деньков, Нинон.
— А сегодня что же?
— Сегодня дел по горло, — с искренним огорчением объяснил Саша.
— Сегодня мне гулять положено.
— Тогда гуляй отсюда, — грубо посоветовала Нинон и взялась за лопату. Саша в неопределенности еще немного потоптался у забора, а потом, махнув рукой, заявил горько Алику:
— Нас не поняли, дружок. Пойдем искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок.
Уголок они искали на привычном пути: Ленинградское шоссе, улица Горького, Пушкинская площадь.
— Не пойду! — свистящим шепотом кричал Алик и вырывался.
А Саша за руки тянул его в «Асторию».
— Да ты что, дурачок! Такой сегодня день! Посидим, поедим.
— Я не голоден.
— Ты жульен когда-нибудь ел?
— А что это такое?
— Из интеллигентной семьи, а село! — весело изумился Саша и затолкал слабо сопротивлявшегося из-за обнаруженного вдруг собственного невежества Алика в ресторанный подъезд.
— Мест нет! — строго предупредил швейцар.
— Нам найдут, — беспечно ответил Саша.
— И вашему товарищу рановато по ресторанам-то…
— В самый раз, — отрубил Саша и нехорошо глянул на швейцара: сквозь и одновременно как бы мимо.
Взгляд этот означал, что Саша уже не видит перед собой человека, а видит он всего лишь препятствие, которое ему, солдату, позволено преодолевать любым способом. Любым. Поняв, что далее препятствовать без риска невозможно, швейцар возгласил:
— Прошу!
— Может, не пойдем? — нудил Алик.
— Да замолчи ты!
В зале Саша заметил знакомого официанта и поманил его пальцем. Тот на миг задумался, узнал, подбежал.
— Столик на двоих, закуску, жульены, двести пятьдесят.
Действуй, Гриша.
Гриша окинул критическим взором Алика, но возражать не стал: усадил за малый стол у колонны, расставил приборы и исчез.
— Нравится тебе здесь? — спросил Саша.
— Нет.
— Почему?
— Не ко времени все это.
С подносом примчался Гриша.
— А вот Алику не нравится у вас, Гриша, — игриво сказал Саша.
— Кому что, — бесстрастно заметил Гриша. — Кому шашлык, а кому манная каша, кому сто пятьдесят, а кому молоко через соску.
