— Что имеем для молодого человека? Из самого лучшего, конечно, — многозначительно поинтересовался Коммерция.
— Все зависит от того, какими суммами располагает клиент. — Пушок был реалист и прагматик в отличие от Коммерции — романтика и идеалиста.
— Плачу с запроса, — просто сказал Саша. Пушок поднял бровь:
— Имеется лендлизовский пиджак тонкого габардина. Цвет беж. Брюки коричневые, тоже американские. Колеса черные. Довоенный «Скороход». Общий стиль — элегантный молодой человек спортивного типа.
Коммерция прикрыл глаза — мысленно воспроизвел облик элегантного молодого человека спортивного типа — и добавил мечтательно:
— И хорошую рубашку, Пушок.
Тоже коричневую. Только более светлых тонов.
— Ну? — спросил у него Пушок.
— Что «ну»? За товаром иди.
— Так не выдадут без вас.
Коммерция, ища сочувствия, обернулся к Петро и Саше, развел руками — ну как с такими неумехами быть! — и зашагал вслед удалявшемуся Пушку.
— Златоусты! — заметил Алик.
— Профессия у них такая, — объяснил Петро.
— Где ребята? — спросил Саша.
— Как где? Серега прихворнул малость, Клава была, сказала, — ответил Петро. Потом зачерпнул из мешка семечек и, высыпав их обратно, добавил: — А Борис с Мишкой уже на работу вышли.
— Понятно, — Саша помолчал, потом заметил между прочим: — И Семеныча не видать.
— Напугал старичка, а теперь горюешь? — подковырнул Петро.
— Его запугаешь, — ответил Саша и увидел возвращающуюся пару.
Порождение рынка и его хозяева, они шли меж рядов и сквозь толпу брезгливо и отстраненно.
Они открыто презирали тех, кого легко обманывали, и легко обманывали потому, что высокомерно презирали. Глядя на них, Саша почувствовал накат солдатского гнева и, на миг прикрыв глаза, привычно подавил его.
Пушок положил изящный чемоданчик на прилавок, а Коммерция, открыв его, извлек шикарный бежевый пиджак.
— Да, — вспомнил Коммерция. — Ботинки сорок третьего размера. Подойдут?
— В самый раз, — ответил Саша, не в силах оторвать глаз от пиджака.
— Прошу примерить, — предложил Коммерция.
— Прямо здесь?
— Пиджачок можно, — подбодрил Пушок. Саша потянулся за пиджаком и вдруг заметил на правой руке Коммерции отсутствие двух пальцев — указательного и среднего.
Картинку подобного рода он однажды видел там, на фронте. Там гражданин, добровольно и самостоятельно освободившийся от двух своих главных на войне пальцев, без колебаний и психологических экскурсов был направлен комбатом в трибунал.
— Самострел? — со знанием дела осведомился Саша.
