Редко пользуешься, наверно? Все недосуг тебе? Все в бегах?
— Надо, — вздохнул Фартусов. Последние слова Женьки ему не понравились. Было в них что-то нехорошее, снисходительное. А этого, как известно, Фартусов не терпел.
— Я смотрю, Илюшка, мы с тобой первые люди в нашем микрорайоне! — Женька легонько похлопал Фартусова по плечу, чем вызвал опасливый восторг мальчишек. — Без тебя обходиться не могут, а уж без меня и подавно. Хотя кое-кто, наверно, не прочь твою должность сократить, а? — Дуплов был на голову выше Фартусова, уже начал лысеть, но не придавал значения этому печальному обстоятельству, поскольку было еще что причесывать.
— Не торопитесь, ребята, я ухожу. Не буду вам мешать разговоры разговаривать, — сказал Фартусов, заметив, что мальчишки начали потихоньку пробираться к выходу.
— Да какая там беседа! — воскликнул Дуплов. — Забежали ребята на минутку от жары дух перевести — вот и все. С ними побеседуешь, как же! Тюлька недосоленная.
И эти слова не понравились Фартусову.
Непонятно, зачем Женьке оправдываться? Ясно же, что ребята сидели давно и не собирались уходить.
— Значит, зайдешь, да, Евгений?
— О чем речь!
Выйдя из подвала и привыкнув к свету, Фартусов обнаружил, что рядом стоит только Жорка. Ваньки Жаворонкова не было.
— А где дружок твой?
— Какой дружок? — на участкового смотрели бесстыже-невинные глаза мальчишки.
— Ага, понятно. Присядем? — Фартусов показал на скамейку.
— Вообще-то, я тороплюсь… И это… всякие дела… Может, как-нибудь в другой раз?
— Присядем, — Фартусов положил Жорке руку на плечо, чтобы и он не растворился в слепящем солнечном свете.
— Как поживаешь, Георгий? — спросил он, когда Жорка все-таки дал себя уговорить и они расположились на горячей скамейке.
— Как когда… По-разному…
— По-разному — это хорошо. Но слухи ходят, что тебя все как-то в одну сторону заносит.
— Какую сторону?
— Криминальную, Георгий. Как раз по моей специальности. Говорят, в книжном магазине ты того… Открытки… Целую пачку поздравительных открыток… По случаю Восьмого марта… Сколько же тебе женщин поздравить надо было, а, Георгий?
— Наговаривают, — кривоватый Жоркин нос повело в сторону.
— Хорошие люди не станут зря говорить.
— И это… на чужом балконе тебя видели.
— Кто видел?
— Тоже, наверно, плохие люди. Вот так, Георгий. Спросил бы лучше, на каком балконе, на чьем, когда?.. А ты сразу — кто видел? В таких случаях мои знакомые ребята говорят — раскололся.
