Иван любил свиное сало с картошкой, прожаренной до красноты мелко нарезанными брикетиками вроде лапши. Чтобы с хрустом!
Ах, как ей хотелось продлить это тревожное житие с ним с блаженством и страхом пополам! Каждое утро, уходя на работу, она с тайным ужасом спрашивала себя мысленно: «А вдруг это была последняя ночка? Вечером вернется, а его нет и не будет…»
В дверь кто-то постучал. Дарья вздрогнула: кого это нелегкая несет? Иван ушел с ключом.
— Кто там? — спросила она с порога кухни.
— Даш, это я… Павел.
Открой!
Она открыла дверь и спросила сердито:
— Ты зачем приехал?
— Пусти меня! Поговорить надо. Дело есть. Тебя касается и его…
Она вздрогнула, помедлила и уступила:
— Ладно, проходи. — В прихожей указала Боборыкину на вешалку: — Раздевайся, раз вошел. Только имей в виду: лясы точить я с тобой не собираюсь. Выкладывай свое дело и сматывайся.
Боборыкин вошел в комнату, озираясь по сторонам, нет ли кого? Присел на диван, начал вкрадчиво:
— Даша, я прошу, выслушай спокойно и подумай.
— О чем ты?
— Я слышал, что ты замуж выходишь… Хочешь расписаться?
— А тебе-то что?
— Я, кажется, мужем тебе доводился, — хмыкнул Боборыкин.
— Вот именно, доводился. И меня чуть не довел до точки.
— Вон как ты мое добро вспоминаешь. Другая спасибо сказала бы.
— За что?
— Хотя бы за квартиру, которую я тебе оставил, — он обвел руками вокруг себя. — Неплохая квартирка.
Квартира и в самом деле была неплохой — двухкомнатная, в кирпичном доме, с широкими окнами, с коврами на стенах, с большим зеркальным сервантом.
— Квартира государственная. Мы ее вместе получали.
Боборыкин усмехнулся:
— Извините, счетоводам таких квартир не дают. Она была закреплена за предом райпотребсоюза. А председателем был вроде бы я.
— Какое это имеет значение теперь?
— А такое, что я добра тебе желаю и сделал много добра. Вот хоть эту квартиру переписал на тебя. А когда у нас жизнь не сложилась, уехал добровольно.
— Ты уехал добровольно? Не ври! Ты следы заметал. Разоблачений боялся, после того, как тебя сняли.
— Каких разоблачений?"
"— Таких. Сколько вы через сельповские магазины неоприходованного меху распродали?
— Чего ты мелешь? Откуда ты это взяла?
— Оттуда. Серафим, наш фининспектор, рассказывал про эти махинации. Да я и сама кое-что теперь понимаю. Это я раньше была глупой по молодости. А такие шашни, которые вел ты, не каждый поймет и раскусит.
— Это никем не доказано.
— Может, еще докажут. То-то вы и смотались вовремя.
