Осмотр вещей не дал ничего интересного: в карманах была найдена начатая пачка сигарет «Столичные», семь рублей, не считая мелочи, ключи на самодельном брелоке, моток медной проволоки, словно сорванный с трансформатора, да небольшое карманное надтреснутое зеркальце.
И не о чем было бы докладывать начальнику отдела вечером, если бы не патологоанатом. Окончательный вывод экспертизы звучал парадоксально. Воронов твердил эту фразу до самой Москвы, словно старался раскусить твердый, не поддающийся на зуб орех фундука, и понять, что скрыто за ее ничего не значащей и одновременно такой многообещающей скорлупой:
«Смерть наступила в результате перелома основания черепа, вызванного ударом тупым предметом сзади».
А это значит, с Хромовым был кто-то еще. Но кто? Оставалась пока только Мотя...
8
— Это ты?
Звонила Лариса."
"— Инспектор Воронов, — официально ответил Алексей, делая вид, что не узнал ее голоса.
— Ты прикидываешься, что не узнал, потому, что забыл выполнить мою просьбу, — фыркнула Лариса.
И тут только Воронов вспомнил о своем обещании достать билеты на премьеру нового балета. Почему Ларисе захотелось пойти именно на этот спектакль, пожалуй, не смогла бы ответить и она сама. Так, по крайней мере, считал Воронов.
— Ты, как всегда, думаешь обо мне хуже, чем я есть. Представь, заказал два билета на ближайший же спектакль. Но предупредили — желающих слишком много. Какой-то невероятный ажиотаж, — соврал Воронов, понимая, что, если спектакль не моден, Лариса вряд ли на него пойдет.
И, словно в подтверждение догадки, трубка милостиво произнесла:
— Ходить на заурядные постановки у меня просто нет времени...
— Знаю, потому вечером перезвоню — мне скажут: будут билеты или нет.
— То есть как нет? Может твоя знаменитая красная книжечка принести нам малейшую пользу в виде двух билетов вне очереди?
— Зарплату ты, конечно, в число полезных вещей не включаешь!
Воронову хотелось бросить трубку, но близкая перспектива очередной ссоры казалась ему малоприятной, и он решил отпарировать:
— Это все-таки лучше, чем стипендия вечного аспиранта.
— Считай, что ты меня уколол, — раздалось на другом конце провода. — И прощение получишь, лишь принеся в клювике два билета. До вечера.
Короткие гудки в трубке закончили довольно нелепый разговор.
Вечером Лариса позвонила неожиданно, как делала это всегда.
Глаза у Воронова слипались, и не хотелось даже протянуть руку, чтобы пододвинуть аппарат к себе. Разговор обещал быть долгим и острым.
