— Так рано спать? — Тембр голоса Ларисы не предвещал ничего хорошего. — Где же великий Нат Пинкертон, который бдит, не зная личной жизни? Алешенька, я вас не узнаю! Вы — и спать! Вы, который даже не удосужился доложить мне о билетах! Не просиди я полвечера у телефона, так бы никогда и не услышала голоса великого сыщика.
Алексей поморщился.
— Лорочка, сколько раз я просил, не называть меня сыщиком. Я — инспектор уголовного розыска.
— Не улавливаю разницы! Скажу по секрету: «сыщик» мне нравится больше! В этом, если хочешь, есть что-то собачье.
..
— Ну, знаешь... — он даже поперхнулся. Но Лариса, предвосхищая продолжение его реплики, сказала:
— Ладно, не сердись. Хочу сообщить тебе новость — у меня намечается свободная суббота, и я готова посвятить ее работнику МУРа.
Воронов молчал слишком долго, гораздо дольше, чем, по представлению Ларисы, следовало молчать после столь заманчивого предложения.
— Видишь ли... Я некоторым образом работаю. С утра надо поехать на один объект.
..
Лариса рассмеялась, и смех ее звучал совсем плохо.
— Несчастный! И ты мнишь, что, губя жизнь, я свяжу свою судьбу с человеком, который будет вечно занят по субботам и воскресеньям? Ты ошибаешься. Найди себе садовницу, которая бы в дни, когда ты занят, бегала по любовникам и выращивала у тебя на лысине ветвистые рога...
— У меня нет лысины...
— Так будет. С такой работой у тебя не только лысина будет, но и грыжа! Я тебе обещаю.
— Лора, это чрезвычайный случай!
— Глупо.
В трубке зазвучали короткие гудки. Ничего не оставалось, как набрать номер Ларисы. Она откликнулась сразу.
— Если погулять со мной времени нет, хоть телефон свой почини, чтобы на расстоянии общаться было можно...
— Да, — поспешно поддакнул Алексей, — действительно, аппарат что-то барахлит. То не соединяет, то никак не отключишься после разговора.
— А ты чего, собственно, звонишь?
— Мы же не договорились...
— Как не договорились? Ты в субботу работаешь, А я с приятелем поеду за город.
Бабье лето на носу все-таки. А это значит, мое времечко...
— Я завтра вечером тебе позвоню...
— Звони. Может быть, вечером и буду дома...
Она зло швырнула трубку, и у Воронова не было никакого желания звонить ей еще раз. Но, когда он все-таки попытался набрать ее номер, он оказался занятым.
С горьким осадком на душе после нелепого разговора он заснул. С ним и проснулся.
9
Мотя ревела. Она не ответила толком ни на один вопрос Воронова.
