Однажды разведчики, вернувшись с очередного задания, принесли в отряд объявление, которое гитлеровцы расклеивали в деревнях. В нем черным по белому было написано, что отряд, действовавший на Брянщине, уничтожен карателями.
— Вот видишь, комиссар, — Медведев усмехнулся, — оказывается, нас-то уже нет. Похоронили нас господа фашисты. Ну что ж, мы им о себе напомним. Николай, зови командиров.
К Хотимску подошли в сумерках. Город, охваченный трещинами противотанковых рвов, лежал перед ними тихий и темный. Только ветер стучал железом на крышах да иногда слышался отрывистый собачий лай.
Наконец совсем стемнело. Партизаны ждали разведчиков, которые должны были перерезать телефонные провода.
Вот и они.
После лесных тропинок непривычно шагать по городским улицам, кажется, что стук сапог далеко разносится в тишине.
— Скорее, скорее!
Медведев почти бежит, зажав в руке тяжелый маузер.
Еще один поворот, а там городская площадь.
Еще немного...
Ударил вдоль улицы пулемет. Ему отвечают автоматы. Где-то впереди раз, другой, третий рванули гранаты.
Это группа захвата ворвалась на площадь с другой стороны.
Николай, прижавшись к земле, короткими очередями бил по пулеметным вспышкам.
Рядом сухо щелкал маузер командира.
А пулемет не унимался. Плел и плел смертельную строчку, поливал улицы и дома горячим металлом. Каждая минута решала исход боя.
— Николай, — Медведев повернулся к адъютанту, — уничтожь.
— Есть.
Королев сбросил тяжелую шинель, остался в одной меховой безрукавке. Гранаты в карманы, автомат на шею и бегом, вдоль забора.
"
"Вон, кажется, та самая хата. Не доходя до нее дома два, Николай плечом выдавил доску забора, пролез во двор.
Из будки, молча, без лая, бросилась большая лохматая дворняжка. Он на ходу пнул ее сапогом, ломая плетень, выскочил на огороды. Вот наконец и нужный дом.
Николай проверил запалы в гранатах. До дверей несколько метров. Теперь некогда маскироваться. Рывком, ожидая очереди из окна, пересек двор. Вот крыльцо, ступеньки.
Навстречу человек без шинели и каски.
Мундир расстегнут, в руках парабеллум.
Николай не видел его глаз, не видел лица. Только рука и вскинутый пистолет. Словно на ринге, ушел нырком под эту руку. Над головой брызнул смертью девятимиллиметровый ствол.
Левой в челюсть!
Раз.
Нокаут.
Перепрыгнул через него. К дверям. Скорее. Пахнущая пороховой вонью темнота. Широко размахнувшись, бросил гранату. Дрогнул пол, тяжело заскрипели стены, горячий воздух на минуту ударил в уши. И сразу же тишина.
