Ну, скажем, такого содержания: «Тетя Грета на смертном одре». Кстати, куда ее направить?
— Телеграмму адресуйте в монастырь Святой Троицы, отцу Лукасу.
Я едва не поперхнулся от неожиданности.
— Ясно... Дальше действуем так. Я вновь приезжаю в Сан-Мартин-де-лос-Андес — уже с задатком. Столкуемся о цене, и остальную часть денег получите на чилийской территории, в милой вам Вальдивии.
— Вот атташе-кейс. Все бумаги на месте. Сейчас вас отвезут в гостиницу, но... — извиняющимся тоном предупредил он, — придется, сеньор О’Тул, смириться еще с некоторыми неудобствами: наш бизнес — дело деликатное, требующее максимальной осторожности.
Миг — и по знаку шефа сноровистый Отто ловко защелкнул наручники у меня за спиной, натянул на голову черный мешок.
Через четверть часа кончились и последние «неудобства»: я увидел сочные пастбища под низким пологом кучевых облаков, беленные известью фермы, буйные заросли жимолости и тамариска — все радовало меня в этот час свободы, когда лихой «ситроен» во весь опор мчался к городу.
За рулем восседал Эль-Тиро. Я — как ветчина в сэндвиче — был зажат между его рослыми широкоплечими «ребятками».
Щуплый бандюга обернулся с улыбкой:
— Рад, что мы снова вместе...
Невыразительные лица его телохранителей (кто же из этих мерзавцев «приласкал» меня кастетом?) неумело изобразили благодушную незлобивость.
Очутившись наконец один в своем номере — высоченный потолок и приземистая мебель, застекленная олеография понурого Христа-спасителя и ярмарочно-крикливое полотно местного художника-абстракциониста Леонардо Рабиновича, захватанная телефонная книга и чистенькая, нечитаная библия на поцарапанном комоде, — я первым делом ринулся в ванную и вспугнул полчища тараканов, совсем обнаглевших за время моего отсутствия.
Скорее смыть и грязь, и кровь, и усталость, и само воспоминание о последнем прибежище отверженных!
После душа, подравнивая бороду, я заметил, что в ней как будто прибавилось седины за прошедшие сутки.
«Мы редко до конца понимаем, чего мы в действительности хотим», — вспомнил я расхожий афоризм Ларошфуко, когда взялся за трубку, чтобы позвонить настоятелю монастыря.
Расследование, предпринятое мною, чуть было не привело к катастрофе, но я не мог остановиться.
— Я сам к вам приеду, — густым басом отозвался погрязший в мирской суете последователь святого Франциска Ассизского.
Он вошел гренадерским шагом.
Чуть дольше положенного задержал мою руку в своей здоровенной ладони.
Глубоко заглянул в глаза.
