— Получается, мы с вами единомышленники. — Опускаясь в кресло-качалку, он по-женски поддернул бурую, подпоясанную нейлоновым вервием сутану.
— Получается... Значит, все, что вы говорили в прошлый раз о новой роли церкви, преподобный отец, следует напрочь вычеркнуть из моего журналистского блокнота?
— Упаси бог! Именно так все и изложите, коли уж надумали затронуть эту щекотливую тему в своих писаниях. Да, революция в Латинской Америке грядет с неотвратимостью рока. Да, наша святая церковь, чтобы сохранить место под солнцем, должна поспешать за стремительным развитием событий, приспосабливаясь к ним.
Но — и это очень важное «но», не предназначенное для непосвященных, — задача слуг божьих — оттянуть, поелику возможно, революционную бурю... В прошлый раз я не был с вами до конца откровенен, не зная, с кем имею дело.
— Вот оно что... А я всерьез поверил в существование левой церкви...
— Нет такой и в помине, милейший Фрэнсис. Одна видимость, мираж. Правда, среди священнослужителей есть кучка блаженных.
.. Вроде падре Порфирио... К счастью, они не делают погоды.
Отец Лукас до сумерек просидел у меня. С упоением говорил о Мендосе, откуда был родом и куда я намеревался вылететь на следующий день. Нахвалил здешний мате[9], который нам подали в номер. Сокрушался, что я не видел аргентинского родео. Заметно оживился, покачиваясь в кресле, когда речь зашла о сравнительных достоинствах и недостатках англосаксонских женщин и латиноамериканок.
У самой Мендосы наш древний винтовой самолет попал в грозу.
По-старчески задыхаясь и охая обоими моторами, он безропотно проваливался в воздушные ямы, мотался из стороны в сторону средь сизых туч, театрально подсвеченных отблесками молний.
Дождь почти утих, когда мы пошли на посадку.
Я возвращался в Буэнос-Айрес. Никаких дел в Мендосе у меня не было, но я решил остановиться там на пару дней, позволив себе маленькие вакации, столь необходимые после встряски в Сан-Мартин-де-лос-Андес. Тем более, что мне давно хотелось поглядеть на «жемчужину Кордильер», которую так нахваливали рекламные проспекты и мои аргентинские друзья.
Пообедав на скорую руку в гостиничном ресторане, я, как заправский турист, нанял пролетку и попросил возницу показать город. Тот услужливо приподнял засаленный цилиндр, щелкнул кнутом, и двухколесный музейный экспонат со скрипом тронулся с места."
"Дома укрывались от любопытных глаз за нескончаемыми рядами развесистых деревьев, тронутых позолотой осеннего мая. Аллеи сменялись цветниками.
