— «Феникс»? — переспросил Хоанг как можно более равнодушным тоном. Красиво звучит. Только мне это ни о чем не говорит.
— Особые полицейские части. Занимаются выявлением и ликвидацией вьетконговской агентуры.
— Ты говоришь о своей работе так открыто?
— А почему я должен скрывать, где служу?
— Ну... обычно сотрудники таких служб стараются не афишировать свою принадлежность к ним.
— Филеры и осведомители — да. А я служу в канцелярии, хожу на службу в форме. Вьетконговцы прекрасно знают, где расположено управление, и при желании могут сфотографировать каждого, кто выходит из его дверей.
Так что я не открыл вам никакого секрета.
Хоангу показалось, что слова «филеры» и «осведомители» Виен произнес с оттенком презрения. А может, ему просто хотелось услышать такую интонацию в голосе сына? Но надеяться было не на что, и Хоанг прекрасно это понимал. Рядом с ним шел враг.
— Ну и как, нравится работа?
Виен усмехнулся:
— Я не задумывался. Работа как работа. Во всяком случае, пользы от нее больше, чем от любой другой.
— Почему?
— Разве непонятно? — пожал плечами Виен. — Самое важное сейчас борьба с коммунистами. — И добавил: — Ненавижу их!
Такого ответа и следовало ожидать от человека, который был офицером безопасности марионеточного режима. И все же словно кто-то по лицу ударил Хоанга. Хлестко, наотмашь.
— Они тебе что-нибудь сделали?
Виен резко остановился.
— А вы что, симпатизируете им? — прищурившись, спросил он.
— О, в тебе, кажется, заговорил профессиональный инстинкт, засмеялся Хоанг, выдержав настороженный взгляд сына.
— Я бизнесмен, и политика меня не интересует. Но ты говоришь так, словно у тебя с ними личные счеты.
— Да, у меня с ними личные счеты, — отчетливо и раздельно произнес Виен. — Они поломали мне всю жизнь.
— Вот как?
Виен скривил губы:
— Да, именно так. Они поломали мне всю жизнь, — снова произнес он. Я хотел быть врачом. Хотел лечить людей, а не убивать их. Но меня забрали в армию, сделали жандармом. И все из-за красных. Сколько лет длится эта проклятая война, которую они начали? Что им нужно от нас? Упрятать всех нас в казармы и заставить жить по команде? По команде любить, по команде жениться, по команде выбирать профессию.
О такой свободе они постоянно толкуют? Они убили мою мать. За что? Что она им сделала? Вот их свобода свобода убивать!
— Откуда ты знаешь, что ее убили вьетконговцы?
— Было расследование. Они всех убивают, кто не хочет их поддерживать. И если им поддаться, они всех нас перебьют.
