В центре «элегию» Смелого расшифровали с помощью его жены очень быстро. Она рассказала, что познакомилась со своим будущим мужем в небольшом кафе «Виньлой» на бульваре Нгуен Хюэ и что Смелый подарил ей нефритовый медальон в форме сердечка. Передав Хоангу сообщение центра, связной вручил ему и этот медальон."
"В четверг в двенадцать часов дня Хоанг подошел к кафе «Виньлой». Войдя внутрь, он сразу же увидел Смелого. Мужчина лет сорока в военной форме с одутловатым лицом и коротко подстриженными волосами сидел за столиком у окна и задумчиво вертел в руках пятипиастровую монету.
«Элегия» была расшифрована правильно», — радостно подумал Хоанг и направился было к столику Смелого.
Но в этот момент из кухни вышел официант с подносом, на котором стояла чашечка кофе, и направился к столику Смелого. Увидев лицо официанта, Хоанг понял, что нужно немедленно уходить и что больше ему появляться в «Виньлое» нельзя.
Он узнал этого парня сразу. Тот был платным осведомителем полиции и раньше работал в отеле «Мажестик».
Года полтора назад Хоанг, который приезжал в Сайгон по заданию центра, встречался в ресторане отеля с подпольщиком, тоже работавшим под «крышей» бизнесмена. Тот, видимо, попал в поле зрения полиции и привел за собой «хвост». Их попытались взять прямо в ресторане, и официант принимал в этом участие. Хоангу и его товарищу с трудом удалось уйти, пришлось отстреливаться... Официант не мог не запомнить Хоанга в лицо, потому что в течение нескольких дней обслуживал его, когда тот жил в отеле.
«Что же теперь делать? — думал Хоанг, направляясь в сторону набережной. — Как установить контакт со Смелым?»
И тут он вспомнил о брате. Ну конечно же! Шон отправится в следующий четверг в «Виньлой» и назначит Смелому новое место встречи с ним, Хоангом.
— Не верю, — голос Шона прозвучал глухо. — Не могу поверить. Понимаешь? Не могу.
— Понимаю, брат. Когда я услышал... — Хоанг махнул рукой и закурил.
— А сын? Сына ты видел?
— Видел. — Хоанг смотрел в одну точку, медленно выпуская дым изо рта.
— Видел. Он... он — враг. Офицер службы безопасности...
— Как же так, Хоанг? — растерялся Шон. — Ведь Лан...
— С четырех лет Виен воспитывался у ее дяди. Ты, наверное, помнишь я рассказывал о нем. Это был тот еще тип. При слове «революция» у него начинался приступ астмы. Виен узнал, что у него есть мать, уже после смерти Лан. Мы встретились на ее могиле.
— И что же теперь ты будешь делать?
— Не знаю, брат. Не знаю.
