Он не станет наблюдать за тобой. Вот зачем мы пришли к тебе, сын. Человек, которого ты должен предупредить, — небольшого роста, с одутловатым лицом и коротко подстриженными волосами. На вид ему лет сорок. Он ходит с погонами капитана.
— Нго Чак? — изумленно воскликнул Виен. — Заместитель начальника отдела безопасности? И он — тоже?
— Я не знаю его имени, — ответил Хоанг. — Но очень хочу надеяться, что ты угадал. Теперь звони Уоррелу. А лучше — к себе на службу.
— Ты... уверен, что я пойду на это?
Виен снова обратился к отцу на «ты», и Хоанг понял, что выиграл.
Выиграл не просто схватку с Уоррелом за жизнь Смелого. Он схлестнулся с ним в поединке за своего сына. И вышел победителем. В глазах Виена Хоанг прочел, что творилось в душе юноши. Виену еще нужно будет сделать не одно усилие, чтобы решиться на такой шаг. Но Хоанг уже не сомневался в успехе. «Одними словами его не переубедить, — вспомнились слова Лан, — здесь нужно что-то особенное...»
— Уверен, — ответил Хоанг. — И это не просьба о помощи — Лан неточно выразилась.
Я даю тебе возможность стать настоящим вьетнамцем. Такой возможности может больше не представиться, сын.
— Скажи, отец... — Виен запнулся, подбирая нужные слова, — скажи, ради чего ты хочешь принести себя в жертву? Ради постороннего человека?
— Если его арестуют, мы не сможем получать информацию из «Феникса», а значит, не сможем предотвратить гибель сотен наших товарищей. Для меня их жизнь дороже моей.
— И ты... согласен добровольно отдать себя в руки службы безопасности? Ты не знаешь майора Туана.
Он делает с людьми такое, что они умоляют его убить их, потому что не в силах вынести пытки. Никто из тех, кого ты спасешь, не будет знать, кому они обязаны жизнью. Никто не вспомнит о тебе! Они будут жить, а ты?! Тебя не будет! Какая же тебе разница, что произойдет после твоей смерти? Ты не узнаешь этого!
— Я уже знаю, — улыбнувшись, ответил Хоанг. — Южный Вьетнам станет свободным. От американцев, от их прихвостней, от колючей проволоки, от горя, от слез, от всей мерзости, которую принесла эта проклятая война.
Есть вещи, сын, которые ценятся выше жизни. Когда-нибудь ты поймешь. Ты обязательно поймешь. Хо Ши Мин сказал: «Нет ничего дороже независимости, свободы». Это не лозунг. Это величайшая правда. За эту правду отдано много жизней. И среди них — жизнь твоей матери.
Виен как-то беспомощно посмотрел на отца, потом на Лан.
— Если нам не суждено будет больше увидеться, — добавил Хоанг, — я хочу сказать тебе... береги Лан.
