— Давайте сразу договоримся, — я хотел бы вас загрузить, потому что людей у меня мало.
— Это будет зависеть от нашего разговора, Иван Константинович.
Семенцов поморщился:
— От нашего разговора. Ну, во-первых, я не знаю, что вас интересует.
«Семенцов неразговорчив, — подумал Ровнин, — но это даже лучше». Спросил, стараясь придать вопросу нужный тон:
— Иван Константинович. Вообще-то, как это все получилось?
— Что — это?
— Ну, все это. У торгового центра.
Семенцов подошел к окну, шаркая при этом шлепанцами.
Долго стоял, разглядывая что-то в вечерних сумерках.
— А что именно у торгового центра? — сказал наконец он, не поворачиваясь, и, так как Ровнин ничего не ответил, добавил: — Вас что-то особо интересует?
— Да, особо. Почему Евстифеев оказался именно в этой группе?
Полковник не ответил.
— Простите, Иван Константинович. Просто я хорошо знал Евстифеева.
— Я вам отвечу, — полковник повернулся. — Евстифеев включался в группы по перевозке денег по собственному усмотрению. А почему он в этот раз включился именно в эту группу, для меня загадка.
— Может быть, он... о чем-то догадывался?
— Не знаю. В тот день у нас было организовано три засады. Три.
— Три засады?
— А вы что думаете? — лицо Семенцова сморщилось. — Да вы поймите... Поймите, что это для меня значит — преступная группа в городе!
Семенцов отвернулся и стукнул кулаком по подоконнику. В следующую секунду, кажется, он уже пожалел, что сорвался. Сказал, на этот раз тихо, медленно, разделяя фразы так, будто увещевал маленького:
— Поймите, Андрей Александрович.
С августа, с первого налета, наш ОУР и все УВД фактически на казарменном положении. Я не говорю уж там, что люди не уходят в отпуск, работают не отдыхая. Люди в предельной готовности. Каждый день все люди в предельной готовности. Вы понимаете?
— Понимаю.
— Для выявления преступной группы разработан и утвержден целый ряд мер, которые неуклонно проводятся в жизнь. Система ПМГ, СКАМ[1]. Быстрое реагирование на сигналы. Скрытое сопровождение, засады и так далее.
Особенно засады. Так вот, в тот день, двадцать пятого февраля, нами были организованы три засады. Тщательно скрытые. Выбор мест для них делался с учетом наибольшей вероятности нападения. То есть как и в случае двадцатого августа. Засады были поставлены там, где крупные суммы денег переносились или перевозились в тихих, относительно безлюдных местах."
"«Все правильно, — подумал Ровнин. — Все абсолютно правильно. Но — Лешка. Лешка-то оказался не там.
