То ему не нравился оттенок светящегося экрана, то тембр звучания, то неудовлетворительный предел качества настройки, а то и просто едва видимая царапина на полировке. Продавцы ему не перечили: эмблема такси на фуражке авторитетно свидетельствовала о хваткой бывалости этого человека. Бабушка жалась рядом с ним и за все долгое время закупочного процесса не проронила ни слова.
Наконец Эдуард выбрал телевизор, и продавцы облегченно вздохнули. Одной рукой оберегая старуху от толчеи, другой уцепив запакованный приемник второго класса, Баранчук наконец-то выбрался на улицу и торжествующе улыбнулся.
У его машины стоял милиционер.
— Ваша машина, водитель? — зловеще спросил он.
Эдуард хотел уже было слегка нагрубить, но опыт подсказывал, что этого делать не надо, и потому он изобразил на лице испуг и пролепетал:
— Ну, моя...
Милиционер с гневной горечью улыбнулся.
— А я уже и уходил, — сообщил он, — потом вернулся. Сейчас хотел опять уйти, но, нет, думаю, дождусь, посмотрю, кто ж это за наглец такой.
..
— А чего бегать-то? — не выдержал Эдик, но, перехватив сокрушительный взгляд инспектора, виновато добавил: — Машина-то моя, куда я от нее денусь...
— Удостоверение на право вождения, товарищ водитель?
Эдик протянул права.
— Чистый, — глядя талон на просвет, усмехнулся инспектор.
— Чистый, — кивнул Баранчук.
Но когда младший лейтенант достал компостер, у Эдика дрогнуло сердце. Ему вдруг стало ужасно жалко свой новый талон.
Он и не заметил, как произнес:
— Может, штраф, а, товарищ майор?
И вдруг рядом раздался истошный вопль. Совершенно забытый в этой драматической ситуации второстепенный персонаж вдруг явился на сцену, чтобы стать главным действующим лицом. Это была бабушка.
— Не губи, родимый! — завопила она. — Ой, не губи! — Она мертвой хваткой повисла на инспекторе, цепляя его за руки, за лацканы, дергая за планшет и причитая. — Не виноват он! Ой, не виноват! За что ты его, сердешного?! Это же такой человек! Он меня спас.
.. Да! И дочь мою спас! Замуж она выходит... Отпусти ты его, батюшка, а? Христом-богом молю отпусти!
Вокруг уже собирался народ, и, как всегда, кто-то, не видный в толпе, выражая якобы общее мнение общественности, анонимно, но грозно спросил:
— Ну чего к старухе пристал? Лучше бы бандитов и воров ловили.
— Когда их надо, их завсегда нету, — немедленно поддержал чей-то пропитой альт.
