От мебельного магазина он прихватил элегантного пассажира на Курский вокзал, по виду даже не скажешь, кем бы тот мог работать: дымчатые очки, вельвет, хлопок, через руку — плащ «лондонский туман», благородная, ухоженная проседь, на запястье, разумеется, «Ориент-колледж», словом, простенько, но со вкусом, неизбитый фасончик. Заплатил он, как само собой разумеющееся, вдвое больше по счетчику, и, когда Эдик было возразил, дескать, много, тот не улыбнулся, а по-деловому, серьезно заметил:
— Сам зарабатываю и другим жить даю.
До свиданья, дорогой.
Эдик было встал в очередь, но двигалась она медленно, да впереди еще кто-то не спеша «банковал» с молчаливого согласия контролеров, и он решил выскочить на Садовое кольцо к обычной толкотне у бойкого «Гастронома»: авось повезет.
Так он и сделал. Тормознул за троллейбусной остановкой, достал расхожую тряпку из-под сиденья и, выйдя из машины, что есть мочи принялся тереть лобовое стекло до самозабвенного блеска: что поделаешь, водителя Эдуарда Баранчука еще со времен армии раздражала на стекле малейшая пылинка.
Так он и тер, пока его не хлопнули по плечу и громкий голос не произнес:
— Неужели Эдуард Баранчук собственной персоной?
Эдик обернулся и обомлел: на него улыбаясь глядел парень, как две капли воды похожий на тот портрет, что висел в диспетчерской. Это, конечно, был его двоюродный брат Борис — Борька из Серпухова.
— Сколько лет, сколько зим! — фальшиво обрадовался Борька.
Не виделись они года три, а то и четыре.
— Здорово, — сумрачно сказал Баранчук.
Родственных объятий не случилось. Ишь выставился, чистюля... И проборчик аккуратненький, как из парикмахерской вышел.
— А я на часок по делам и обратно к себе в Серпухов, — сообщил Борька, как будто его кто спрашивал. — В одно местечко надо заехать... Не подвезешь?
Эдуард вытер руки той же тряпкой, неприветливо глянул на родственника. И вдруг его осенило: да это же Борькин портрет висит в парке! Точно! Он и в детстве был аферистом: если чего не выменяет или не стащит, три дня ходит дутый.
Вот и сейчас, поди, что-нибудь спер, а следов, кроме описания своей подлой рожи, не оставил...
— Садись, — сказал Баранчук, он уже принял решение. — Прокачу с ветерком.
— Тогда погоди минутку, только сигарет возьму...
Борька пошел в киоск за сигаретами, а Эдик, как бы нехотя, как бы гуляя, пошел за ним: мало ли, такой и сигануть может, потом ищи-свищи... Однако брат купил сигареты — Эдик издали увидел: «Дымок» — и вернулся.
