Как ни странно, но взводному на миг показалось, будто ему, как какому-нибудь школяру-семикласснику, вот-вот предстоит сдавать труднейший экзамен, а принимать его будет старший сержант Кузнецов.
Подходя к своему орудию, Кузнецов видел, как навстречу ему поднимается весь боевой расчет — все пять человек. Это удивило его: должно было быть четверо, потому что одного, Сименцова, уже давно отозвали в дивизион, поваром. Он прекрасно готовил, прежде, до войны, вроде бы работал по этой части, а вот тут из него, из боевого артиллериста, начальство сделало, как сам он выражался, «чумичку».
Сименцов страшно обиделся. К тому же он оставался числиться в боевом расчете орудия Кузнецова. Много раз он приходил, просился назад, но дивизионное начальство и слышать не хотело: Сименцов был хорошим поваром.
Да, Сименцов был здесь, и Кузнецов сразу признал его. «Опять проситься пришел, не сидится ему в кухонном тепле». Расчет, как и корякинский, обедал. Все пятеро выжидающе глядели на него, ждали, когда подойдет: ведь не зря вызывал комбат Кузьменко, наверняка какую-то новость несет с собой командир орудия.
— Товарищ старший сержант, — сразу же выдвинулся навстречу Сименцов. Мокрое лицо его улыбалось. — Я пришел, товарищ командир. Совсем. Опять к вам.
«Пришел... На гибель свою, может, пришел, нашел время».
Кузнецов кивнул ему:
— Потом, потом разберемся. — И шоферу Головину: — Заводи машину. — Глазкову бросил, проходя мимо, к кабине: — Отцепить орудие!
— Что случилось? — Глазков отставил котелок на крыло.
Высокий и мощный, он тревожно посмотрел на командира сверху, с высоты своего громадного роста.
— В бой идем, на высоту, — ответил Кузнецов. — На это «Сердце», будь оно неладно. — Он вкратце разъяснил задачу сгрудившемуся вокруг него расчету. Все притихли, дожидаясь от него еще чего-то, что могло бы прояснить обстановку до конца. — Готовить орудие, боекомплект, сухой паек.
— Орудие всегда наготове, — сказал Глазков. — Только зачем его отцеплять?
— Прокатиться надо на машине, приглядеться, где лучше на высоту залезть. Я скоро. И сразу пойдем. Корякин следом за нами.
— Опять мы, — хмыкнул Егор Котов, заряжающий. — Чуть что — опять наше орудие затыкай глотку фрицам. Ведь только что из боя вчера. И какого боя... Толком еще и не отошли, не оклемались. Промокли насквозь к чертовой матери. На себя-то взгляни.
