Когда наконец взобрались наверх, Кузнецов, оглядевшись, выбрал позицию для орудия. День, и без того серый и неуютный, стал увядать: в конце февраля сумерки наступают скоро. Видимость была неважная, по ту сторону высоты местность лежала почти ровная, а дальше за ней зубчатым темным заборчиком стоял лесок. Орудие отцепили, установили на подровненной площадке, надежно вкопали сошники, подтащили ящики со снарядами. Утопленное в лощине, оно вряд ли могло быть замеченным немцами, во всяком случае, на первых порах, а вот корякинское метрах в ста выделялось на гребне, и Кузнецову это сразу не понравилось, хотя он и понимал, что обзор у него побогаче.
Окопы Бурова рваной полосой вытянулись пониже, на склоне. Бой притих, немцы и буровцы лениво перестреливались, ничто, казалось, не предвещает серьезных перемен. Но когда Кузнецов спустился к ним, из окопов навстречу ему донесся радостный крик:
— Ура-а-а! Ребята, танки пришли!
— Танки, танки! — Кузнецов, подходя, помахал бойцам шлемом, засмеялся. По одежде они приняли его за танкиста.
— Артиллеристы пришли, ребята!
— Много вас? — несколько сникнув, спросил пожилой боец.
— Две семидесятишести. С полным боекомплектом!
— Тоже хлеб. Замучали нас эти паразиты: лезут и лезут.
— Теперь пускай сунутся.
Пришел Буров. Был капитан в выпачканной окопной грязью шинели, правая пола продырявлена осколками. Тряхнул Кузнецову руку:
— Прибыл, питерский? Мой грех, прости, я настоял, чтобы сюда тебя. Второе орудие чье?
— Корякина. Взводный с ним.
— Ну, теперь легче будет.
А то покоя не дают, шнапса до черта, видать — по погоде. Четырежды отбивались. Убитые, раненые... Рацию разнесло в прах.
— Рация со мной, — сказал Кузнецов, — раненых машиной отправлю, давайте их наверх, в лощину.
— Дело, старший сержант, выручил. Гора с плеч. Сейчас распоряжусь. Буров повел взглядом по местности перед высотой. — Ну, а остальное сам видишь. Вон из того леска они и напирают. Да это ладно, полбеды. Танки, по-моему, там сосредоточивают, вот в чем беда.
— Встретим, товарищ капитан.
Отобьемся.
— Знаю тебя, питерский, потому и попросил. Не первый ведь раз, а? Сколько ты меня поддерживал...
— Не первый, — согласился Кузнецов. — Как с боеприпасами?
— Пока хватает. Убитых-то все больше с каждым часом...
— Да-а-а. Ну, я наверх. Давайте раненых.
Кузнецов поднялся к орудию, велел выгрузить из машины все ящики со снарядами. Сказал Головину:
— Заберешь сейчас раненых и — вниз. Отправишь их, возьмешь новый боекомплект и жди у лощины.
