— А мне кажется, если ты публично откажешься от меня, меня оставят в покое. И убивать не будут, чтобы иметь возможность позлорадствовать. — Впрочем, в этом я не совсем уверена, ведь причиной охоты на меня может быть скрытая способность, о которой как-то узнали.
Отвернувшись, в раздражении прохожу к столику у стены. Обойдя его, утыкаюсь лбом в шёлковые обои. Охладиться — мне сейчас надо охладиться. Нужен покой. И какая-нибудь уверенность в будущем, только не в таком, где сидеть мне в сокровищнице Арендара непонятно сколько времени.
Он останавливается за моей спиной. Осознание этого накрывает мурашками и внутренней дрожью. Воздух вокруг Арендара горячий, дыхание обжигает шею.
Что же мне делать, что со всем этим делать?
Арендар запускает пальцы мне в волосы, гладит пряди, постепенно скручивая. Укладывает их на одно плечо, а с другой стороны оттягивает воротник формы и прижимается к коже под ухом горячими губами. В буквальном смысле опаляющий поцелуй.
Упираюсь ладонями в стену. Пальцы дрожат. Горячая рука медленно охватывает талию. Арендар прижимается к спине, его губы скользят по щеке, застывают у виска.
— Ты горячий, — шепчу я, а во рту солоно от слёз, и меня пробивает озноб. — Невыносимо горячий.
От внезапной слабости подкашиваются ноги. Слёзы стекают по щекам, капают вниз, капают, капают… Меня всю передёргивает от первого всхлипа. Арендар отступает, я вновь содрогаюсь, слёзы душат, не дают произнести ни слова, да я и не знаю, что говорить.
— Лера?..
Вот опять, опять одно и то же!"
"— Я… — Снова всхлипываю. — Просила… — Закрываю лицо руками, но этим слёзы не остановить, и я бормочу сквозь рыдания: — …не называть меня так, а ты… ты… Почему ты меня совсем не слушаешь? Почемуу?
Сгребая меня в объятия, Арендар шепчет:
— Лера…
Когда он разворачивает меня, бессильно ударяю кулаками его грудь лишь раз: Арендар слишком быстро прижимает к себе, что-то шепчет, но из-за слёз и стучащего в висках сердца не могу разобрать, что именно.
А может, он опять говорит на своём непонятном языке.
Арендар подхватывает меня на руки, разворачивается. Мир кружится. Он вращается, даже когда Арендар садится и прижимает меня к себе, а Пушинка обхватывает мои колени. Вцепившись в мокрый от моих слёз воротник Арендара, отчаянно комкаю ткань. Я рыдаю, а слова, разрывая мозг, застревают в горле.
