Значит, никто, кроме его мамы, вышедшей замуж за императора, не занял настолько высокое положение, чтобы о его примере помнили навскидку… Как-то это неоптимистично.
Арендар, заглянув в дверь с табличкой «Первый судья Нарнбурна», бросает:
— Начинайте.
Через три наших шага дальше по коридору из кабинета выскакивает седовласый мужчина в чёрном и, поклонившись Арендару, почти убегает в противоположную сторону.
Судить будут других, а мандраж у меня.
— Здесь всегда так пустынно? — удивляюсь после поворота в пустой коридор.
— Только когда ожидается моё прибытие.
— О… Понятно.
За следующим поворотом оказывается несколько охраняемых дверей. Арендар проводит меня к средней и приглашает войти в темноту. Когда закрывает створку, в комнатке загораются светильники. Чёрные бархатные шторы закрывают верхнюю часть стены. Чёрное всё, даже стулья… мы словно в мрачной театральной ложе.
В тишине я сажусь на стул, Арендар рядом. Пушинка раскладывается на три сидения.
В голове крутятся слова девушек. Как можно быть такими завистливо-тугодумными? Как из-за подобной ерунды можно захотеть убить? Понимаю, если бы кто-то из них уже встречался с Арендаром, и я помешала, но они и знакомы-то не были.
На что они рассчитывали? Юношеский максимализм во всей красе.
— Не все такие, как они. — Арендар притягивает мою ладонь, согревает в своих.
— Да, будут улыбаться в лицо, а за спиной плевать ядом.
— Пусть хоть умоются, главное — чтобы не укусили. — Он переплетает наши пальцы.
— Там, где власть, успех и деньги, всегда есть зависть.
— Но у них-то деньги есть.
— Их семьи бедны. Флосы вовсе на грани продажи титула.
— Но почему?
— Недостаточно оборотисты, неудачные вложения, попались в сети мошенников. Флосы пострадали из-за другой ветви семьи.
— Как?
— Марджемир Флос брал кредиты на научные исследования, а когда пропал, его жена долго надеялась на его возвращение и не занималась делами. Когда стало ясно, что Марджемир не просто слишком увлёкся экспериментами, она обратилась за помощью к кузену.
Тот помог так, что Флосы остались практически без средств. А сын Марджемира, отец Элиды, вместо того, чтобы поправить положение денежным браком, женился на такой же бедной девушке.
— И с этим ничего нельзя сделать?
— Небрежность в делах и брак по любви не являются основанием для поблажек по кредитам. Хотя последнее, при всей стратегической глупости, можно понять. Им просто нужно перестать цепляться за гордость и выгодно продать титул.
