— Меня куда больше интересует, что ты сделала с дра… — Покосившись на охранников, Тарлон мотает головой. — Нет, ничего, забудь. До завтра.
— Что ты хотел спросить? — окликаю его в спину.
— Ничего, — уверяет Тарлон, продолжая растирать руку.
Надеюсь, я ему не сильно навредила.
За новой книгой возвращаться не решаюсь: не стоит провоцировать Элоранарра.
Хотя… его провоцируй не провоцируй, а завтра он может явиться к общежитию вместо Халэнн.
На ходу погладив Пушинку между ушей, приговариваю:
— Лапочка моя, ты завтра со мной пойдёшь, и если что, кусай спереди.
Один из охранников прыскает. Остальные с трудом сохраняют серьёзные лица. А Пушинка задирает нос и раздувается от гордости.
Глава 44
* * *— Оиии…
Арендар! Мгновенно проснувшись, подскакиваю на кровати и действительно вижу его золотящееся в сумраке лицо.
— Оиии, — вздыхает свернувшаяся в изножье Пушинка на волшебную проекцию из пуговицы.
Пуговицы, которую Арендар подарил мне.
— Отдай. — Протягиваю руку.
— Оё. — Пушинка прижимает лапку к груди.
— Отдай.
— Оё… — Подавшись назад, она громко шлёпается с кровати.
Золотая пуговка взвивается вверх, кидаюсь к ней, но врезаюсь в подскочившую Пушинку. С воплем «Оё-оё-оё!» она уносится из алькова. Вместе с моей волшебной пуговицей.
— Отдай, — выскакиваю следом.
— Что случилось? — сонная Ника выглядывает из своего алькова.
— Она спёрла мою пуговицу, — рычу я, вглядываясь в темноту комнаты.
Загорается ослепительно-яркий свет. Кажется, Ника включила лампу телекинезом.
Пушинка вжимается в угол между стенами с эркером и секретерами. В молитвенном жесте стискивает между лап мою пуговицу.
— Отдай, — растопырив руки, надвигаюсь на Пушинку, хотя не представляю, как отнимать пуговицу у мохнатой драконобойной громадины. — Отдай.
— Лера, — ласково зовёт Ника, — если тебе нужна пуговица, могу одолжить. Даже две.
— Эта пуговица особенная. — Бросаюсь на Пушинку.
Она исчезает. По колену проскальзывает шерсть, будто Пушинка пробегает рядом.
Оборачиваюсь: её нигде нет. Ещё одна удивительная способность вдобавок к поглощению магии и ядовитым зубам?
— Оё, — заявляет Пушинка от моего алькова.
— Она ещё и невидимой становится… — Ника поднимает взгляд к потолку. — Надо мыслить оптимистично. Наши мысли влияют на мир, поэтому надо мыслить оптимистично.
Она возвращается в альков, продолжая бормотать об оптимизме и о том, что она простая студентка, не ей думать о безопасности академии.
