Эзалон снова появляется среди стражников и исчезает. Гвардейцы выводят из банка пару десятков служащих. Дымка тьмы постепенно истаивает, но она ещё есть, вытекает из пролома, оседает хлопьями на ступенях.
— Тарлон, — тяну его за воротник, шепчу в ухо: — Ты видишь чёрный туман возле банка?
Глава 48
— Какой туман, Валерия? — Отодвинувшись, Тарлон всматривается в моё лицо, прижимает ладонь ко лбу. — Ты не заболела?
— Кажется, у меня темнеет в глазах, — быстро нахожу отличный способ скрыть причину вопроса и утыкаюсь в грудь Тарлона.
Кажется, я всё же Видящая. Или у меня галлюцинации. Даже не знаю, что предпочтительнее: лечат здесь волшебно хорошо, а Видящих защищают из рук вон плохо.
— Эй-эй, Валерия, ты только в обморок не падай. — Тарлон придерживает меня за плечи. — Эй, мордастый, сходи до старшего принца, предупреди, что Валерии плохо.
Резко оборачиваюсь:
— Всё со мной нормально.
Только охранник уже бежит к банку.
— Не надо! — выкрикиваю я, но голос тает в гомоне зевак и шорохах шагов.
Красный мундир охранника растворяется в сумраке за проломом в стене.
— Ну зачем ты велел его позвать? — сердито хлопаю Тарлона по плечу.
— Валерия, ты нужна мне живой и здоровой. И у нас слишком много дел, чтобы торчать тут у всех на виду. Нет, будь ты при параде, с ногтями такими яркими, что даже прохожие видели бы, другой разговор, но сейчас от стояния здесь пользы нет.
Элоранарр выходит из банка практически сразу.
Спешит ко мне, перепрыгивая и обходя обломки кирпичей и мраморных плит, выбитую клешнёй вестника яму. И смотрит, смотрит не столько обеспокоенно, сколько жадно.
Порыв сбежать останавливает держащий меня за плечи Тарлон.
— Эй, ты куда? — спрашивает с откровенной тревогой. — Хуже стало?
Да, причём намного! Я готова мчаться прочь со всех ног, только от Элоранарра вряд ли убежишь.
— Что происходит? — убийственным тоном спрашивает он и выдёргивает меня из рук Тарлона.
— Валерии дурно, — поясняет тот. — А ещё нужно разрешение на вход в академию для модистки, Валерии нужно платье на завтрашнюю свадьбу…
— Она будет у себя, — бросает Элоранарр.
Жаркие крылья охватывают меня, золотое пламя вспыхивает вокруг.
— Ой! — вскрикивает Пушинка.
Ужас пронзает меня, ослепляет, гася ощущение обхватившей сильной руки, сердца, колотящегося в чужой груди, к которой меня немилосердно прижимают.
