Но есть ещё один момент, который надо прояснить, и я хмурюсь:
— А если артефакт меня не выберет?
— Я уверен, что выберет.
— Но гарантировать не можешь.
— Этого не может никто, — очень пристально смотрит на меня Арендар.
— Я не хочу быть только любовницей.
— Ты это доходчиво объяснила.
— Но ты от этой идеи не отказываешься.
— Я не отказываюсь от идеи, что в этом не будет необходимости, и ты станешь моей намного раньше.
Как собственнически это звучит: «станешь моей», аж до дрожи. Пушинка лапками перекрывает губы Арендара, и к «бороде» добавляются «усы».
Он опускает на неё взгляд, бормочет в лапки:
— Она всегда такая?
— Оиии, — стонет Пушинка и, отклеившись от его губ, снова раскидывает лапки в стороны и падает ему на подбородок, обнимает.
Вот ведь!
— Нет, — выдавливаю я, едва сдерживаясь, чтобы не оттащить её, — это ты на неё плохо влияешь.
Пушинка, выпрямившись, поворачивается ко мне и, вытаращив глаза, указывает на Арендара.
— Оии. — Вытягивается вверх и очерчивает лапками его лицо.
— Ои. — Поглаживает его нос и жестами предлагает мне посмотреть на него. — Оии.
Если хочет сказать, что он красивый, то я и так вижу. Могла бы не показывать симпатию столь явно. И вообще, нечего его хватать.
— Пушинка, — строго окликаю я.
Она обращает ко мне большие невинные глаза.
— Сле-зай, — показываю на стол.
— Оии, — Пушинка обнимает Арендара за подбородок, но за мехом видна его довольная улыбка.
— Дай ему спокойно поесть, — пытаюсь воззвать к здравому смыслу, хотя… есть ли в этом комочке шерсти настолько здравый смысл?
— Спасибо за заботу, — еле сдерживает смех Арендар.
Пушинка очерчивает его губы лапками, прижимается к щеке и проводит пальчиками по нижней губе.
— Прекрати, — цежу я. — Это неприлично.
— Оииии…
Глаза Арендара весело поблескивают.
— Ничего смешного, — ворчливо замечаю я.
— Нет, конечно. Значит, конкуренток ты не терпишь, даже если они только комочки шерсти.
Сообразив, что он подразумевает, заливаюсь румянцем:
— Это не ревность.
— А я о ревности ничего не говорил, просто обсуждаю… — Арендар пожимает плечами, — твоё заявление. И я согласен при тебе, моей жене, даже не думать о любовницах хоть формальных, хоть реальных.
— Но если с артефактом не получится, ты меня отпустишь.
Он темнеет лицом, зрачки расширяются, а радужки вокруг них отливают расплавленным золотом.
— Ои-ои-ои, — Пушинка подпрыгивает на его руках, размахивает лапками.
