— Оии… — Пушинка лежит на брюшке, хвостом ко мне, и разглядывает проекцию Арендара.
И ведь смогла пуговицу включить!
Невольно засматриваюсь на Арендара: его черты кажутся мягче, возвышеннее. Поймав себя на любовании им, сердито требую:
— Хватить светить, спать мешает.
— Оии, — вздыхает Пушинка.
Приподнимаюсь забрать пуговицу, но Пушинка ускакивает с ней под кровать.
— Любуйся им на балконе, — ворчу я.
Судя по цокоту коготков, пожелание Пушинка исполняет. Я сворачиваюсь калачиком. Она права: Арендар «оии» как хорош.
И ничего удивительного, что во сне появляется он и снова целует меня до головокружения, до дрожи.
Глава 19
Утро выдаётся примечательным.
Начинается оно странным изменением расписания на день. Настолько странным, что пока я решаю об этом не думать.
Продолжается страданиями Ники: с пятью пирожками она ночью расправилась, а к утру оставшиеся по-прежнему не видит.
— Хоть ты их съешь! — чуть ли не умоляет Ника. — Они такие вкусные… должны быть. Жаль, твоя Пушинка питается лишь магией.
Может, нам завести питомца?
— Может, попозже, — осторожно соглашаюсь я: голодовка явно плохо сказывается на её нервах.
Охранники выдают нам присланный Арендаром золотой чайник, — золотой! Зачем нам чайник из золота? Запас на чёрный день? — и Ника, пристально за мной наблюдая, пытается скормить мне оставшиеся пирожки. К счастью, удаётся обмануть её и съесть один.
На лестнице общежития сталкиваюсь с блондинкой, оскорблявшей меня на площади в день распределения.
Увидев меня, она зло улыбается и делает книксен. Надо будет выделить время и научиться этой форме приветствия.
Аллеи, наоборот, в эту рань опять пустуют: на меня насмотрелись достаточно, чтобы не отказывать себе в лишних минутах сна.
А на стадионе, когда выхожу туда, уже нарезает круги Ингар. На меня он привычно не смотрит.
Поздороваться с ним, что ли? Поздравить с возвращением к занятиям?
Посадив Пушинку на плечо охранника, присоединяюсь к бегу. Ритмичное движение и контроль над дыханием позволяют выбросить лишние мысли из головы.
Но когда наставник Дарион выходит из корпуса с бревном, я почти останавливаюсь.
Кивком велев мне продолжать пробежку, Дарион косится на Пушинку и проходит ближе к дорожке. Громадное бревно его настолько не обременяет, что он стоит с ним, пока парни, в их числе и потупившийся Гаддак, один за другим выходят из корпуса.
— Ну что, держи! — восклицает Дарион при виде Бальтара.
