Манекены в этом небольшом бутике реалистичные, так что... эмоции у Арена довольно бурные.
И на щеках проступает легкий румянец, после которого я уже не могу сдержать широченной улыбки.
«Лера, у вас... то есть здесь нормально такое на всеобщее обозрение выставлять?»
Бедный-бедный Арен, он еще на пляжах наших не бывал — вот где его ждал бы настоящий шок и трепет. Но он уже пообещал, что в теплое время года мы сюда ни ногой.
«Да, Арен... Ты снаружи подождешь?»
«Не-ет, — он вздергивает подбородок. — Я зайду. А то мало ли что.
..»
Да-да, вдруг на меня нападут кружевные трусики или читающая журнал продавец-консультант.
Сквозь стекло оглядываю кружевные и не кружевные сокровища. Как всего этого в Эеране не хватало! Надо собрать образцы и показать эеранским швеям, пусть спасут женщин от неудобной упряжи. Еще бы скрыть этот широкий жест от Тарлона, а то он потом меня с ума сведет жалобами на то, что не поделилась ценной информацией, не дала ему открыть новое прибыльное дело.
Первой вхожу в уютный бутик.
На вешалках шелково мерцают пеньюары, над вертикальными рядами комплектов и отдельных трусиков и бюстгальтеров выставлены урезанные тела-манекены в образцах.
Многочисленные постеры воспевают красоту женских тел в соблазнительных убранствах. И ростовые манекены с товаром внутри имеются.
Противоречивые желания разрывает Арена: и посмотреть интересно, и глаза ладонью прикрыть тянет.
«Лера, я... очень хочу увидеть все это на тебе, но как, почему сюда пускают мужчин?»
Прыснув со смеха, перехватываю взгляд продавца-консультанта, оторвавшейся от журнала, и сердце скребет ревность.
Умом понимаю, что Арен только мой, на него пялятся... Настолько беззастенчиво, что девушка даже обычного приветствия и предложения помочь не высказывает. Я понимаю, Арен может лишить дара речи, но все же, все же...
«Арен, солнышко мое, будь добр — подожди снаружи. Меня и сквозь витрину достаточно хорошо видно».
«Лера, ты будешь это мерить?»
Окидываю взглядом товар. После нескольких месяцев в эеранском нижнем белье мне хочется скупить весь магазин.
«Частично», — стараюсь держать себя в руках.
«Тогда я должен присутствовать: ты будешь в отдельной кабинке, мало ли что может произойти».
Щеки опаляет жаром: «С ума сошел? Представляешь, как это будет выглядеть со стороны? Выйди. И наблюдай через витрину. Я скоро».
Мое легкое негодование схлестывается с любопытством Арена и его желанием поскорее увидеть меня в тонких кружевах.
«Стой снаружи», — решительно повторяю я.
