Пообщаешься еще с Ареном, узнаешь его получше. Уверена, он тебе понравиться.
Папа в таком шоке от моего поведения, что растерянно кивает. Я беру его под руку и вывожу в коридор к маме, застывшей с округлившимися от изумления глазами.
Елку папа наряжает в таком суровом молчании, словно к похоронам кого-то готовит. Впрочем, не исключено, что в мыслях он множеством мучительных способов убивает Арена, посмевшего посягнуть на его кровиночку и испортившего ей, то есть мне, характер.
Наверняка папа думает, что мое поведение — результат дурного влияния Арена, и в чем-то прав, ведь это Арен меня превратил в драконицу, а там уж и пошли изменения в характере.
Хотя, упрямство мое зародилось раньше.
Костя в украшении елки традиционно не участвует, то и дело отрывается от экрана и поглядывает на папу. Похоже, ждет, когда у него пройдет шок.
Но шок у папы не проходит. И мама от растерянности за все время вешает лишь одну игрушку.
«Если они так странно реагируют на нашу помолвку, то что же с ними будет, когда они узнают все?» — задается вопросом Арен и привешивает на пахучую еловую ветку золотистую шишку.
«Сама боюсь представить», — неслышно вздыхаю я. Арен просто озвучил мои опасения.
Последнюю игрушку вешаю я. Мы, не сговариваясь, оглядываем елку. Хороша лесная красавица. Под ней только не хватает коробок с конфетами, чтобы можно было потихоньку утаскивать себе сладость.
Улыбаюсь, вспоминая, как мы с Костей таскали эту дедулину часть новогоднего убранства.
— Конфет не хватает, — вздыхает мама.
— Да, — соглашаюсь я.
Арен, пользуясь стратегической близостью, подходит ко мне и обнимает за плечи:
— Красивая елка.
Папа смотрит на его руку, словно на ядовитую змею. Поджимает губы, но ничего не говорит. Направляется к кухне, и мама семенит за ним.
Костя делает страшное лицо:
— Кем бы ты ни была, признавайся, куда дела мою трепетную сестренку.
Он смеется... но если бы Костя только знал, насколько близка к истине его шуточка.
Мы снова собираемся в столовой. Мама подогревает кофе в микроволновке и заваривает себе и мне по чашке зеленого чая с лимоном.
Я, отдавая дань традициям семьи, помогаю ей все это перенести к овальному столу и сажусь рядом с Ареном.
Сцепивший руки папа пристально оглядывает меня, надолго задержав взгляд на лице, затем еще более пристально осматривает Арена.
— Значит, ты хочешь жениться на моей дочери?
— Да, — Арен ловит под столом мою руку и вытаскивает на столешницу. — Я могу ее обеспечить и защитить.
Я люблю ее. Лера любит меня.
