Он единственный искренне посочувствовал Элоранарру, когда узнал о злостном, безжалостном расхищении
сокровищ, даже пообещал: «Больше этого не повториться». Император (в кабинете которого мы, уже спрятав перья, сели дожидаться преследователя) над рассказом о похищении посмеялся и встретил Элоранарра наставительным: «Я предупреждал, что однажды тебя настигнет кара». К чести Элоранарра, тот жаловаться не стал, поджал губы, глянул на нас недовольно, буркнул: «Ничего вы не понимаете!» и ушел. Наверное, даже за закрытой дверью он слышал наш громогласный смех.
— Удачи, — улыбается мне Ланабет.
Она в Клубе не состоит, поэтому лишь провожает нас, как и лежащая на софе Пушиночка. Золотое пламя телепортации окутывает меня и Арена, императора, Видара, Линарэна и Элоранарра.
В следующий миг интерьер уютной гостиной сменяется просторным каменным залом, озаренным парящими под потолком метровыми сферами.
От черных телепортационных плит к массивным сейчас раскрытым дверям ведет выложенная перламутром дорожка.
Над входом мерцает драгоценными камнями надпись: «Добро пожаловать в обитель благородных коллекционеров и ценителей прекрасного».
Чешуйчатая одежда слегка шелестит при движении, но этот звук вскоре тонет в доносящихся до нас голосах. За дверями — широкий коридор, заканчивающийся еще одними дверями в следующий огромнейший зал, в центре которого на шестиступенчатом постаменте возвышается золотая подставка с массивной книгой в драгоценном окладе. От входа она едва видна.
Арен, его братья, дедушка и император сбавляют шаг, перестраиваются за моей спиной.
Торжественность момента начинает не то что давить, но вынуждает подтянуться, расправить плечи и выше поднять подбородок. Голоса, доносившиеся из зала, стихают, остается лишь шелест моих шагов и чешуек на одежде.
Все ближе золотая подставка, сосредоточившись на ней, удается рассмотреть крестовину в виде драконьей лапы. Возле роскошного фолианта лежит золотое перо.
«Арен, скажи пожалуйста: Элоранарр перышко, которым вписывал в реестр сердце своей коллекции, умыкнул?»
«Конечно.
После третьей церемонии с его участием перо приковали к постаменту».
Закусываю губу, приказывая себе не смеяться, но уголки губ так и тянуться вверх. Лишь на самом входе в огромный зал на меня снова находит торжественно-вызвышенный настрой."
"Здесь так много места, что десятка четыре драконов могли бы выстроиться вокруг постамента в полном размере. Но все участники в человеческом облике стоят вдоль стен.
