— Как ты это объяснишь?
Представление о том, как я обнесла сокровищницу ректора? Воровство папа очень и очень не одобряет.
— Так было надо, — поясняю я. — Я все вернула.
Лицо папы лишь на миг принимает недоуменное выражение, а затем снова гневное, папа чуть разворачивается:
— Не понимаю, о чем ты, но вы, молодой человек, жених и дракон, как вы могли допустить, чтобы моя дочь вышла на поле боя? Она же... она же...
— Упрямая. Видимо, в вас. Ее ничем не остановишь. Но вы ведь это уже заметили.
«Что? — одариваю Арена гневным взором. — Сваливаешь все на меня?»
«Хм, а разве ты сама не просилась в бой?»
Так-то да, но представлять все моим капризом немного чересчур. Папа, насупившись, выдавливает:
— Да, упрямая. Но ты дракон, мог бы...
— Я тоже дракон, — чеканно напоминаю я.
Папа, хватанув воздух ртом, поджимает губы, смотрит на меня сурово, но меня это не пронимает. Как-то незаметно рядом оказывается и братец Костя:
— Зачетное представление, кстати, было, вы прямо такие Годзиллы, ух, — он прижимает руки к груди и переваливается с ноги на ногу, как неуклюжий тиранозавр.
Папа недоверчиво на меня смотрит. Заминается и спрашивает с непривычной растерянностью:
— Это действительно было так страшно?
Костя пощелкивает зубами, продолжая изображать неуклюжую Годзиллу, и я на миг теряюсь: хочется бежать за перьями и скорее менять их на платочки и кристаллы, и папу хочется огородить от страшных подробностей, и объяснений тяжелых избежать, и Костю слегка стукнуть по голове, потому что драконы очень грациозные, а не то что он тут изображает.
Хорошо еще, он моих первых тренировок не видел!
— Ну как сказать, — дипломатично начинаю я. — Многое зависит от того, с какой стороны смотреть. Все же драконы крупнее и сильнее, в бронированном виде оно не так и страшно.
— Лера, — обращается папа тем самым тоном, который значит: «Я знаю, что ты от меня что-то скрываешь, признавайся немедленно!»
Правда вместо привычной оторопи у меня это вызывает скорее раздражение, и Костя.
.. даже жалко, что он не дракон, и за ним нельзя как за Элоранарром побегать, прижигая филейную часть для пущего воспитательного эффекта.
Входные двери резко распахиваются, нас обдает потоком горячего воздуха. Сжимающий посох Дегон складывает алые крылья и, позвякивая чешуйчатым одеянием, чеканным шагом направляется к нам.
