Эльфы милостиво разрешают гостям пообщаться со своими живыми деревьями. Это даже папу моего пронимает, он подходит посмотреть на чудо магической природы.
За пределами парка состязаются в стрельбе. До меня доносятся едкие комментарии Пронзающего, зависшего вместе со связанным с ним спящим Хаосом над тиром."
"Маги земли развлекаются состязанием по выращиванию цветов, огненные — скоростным испепелением деревянных болванчиков, водяные играют с родниками, а маги ветра гоняют в небе змеев и, кажется, временами подстегивают ветром взлетающих на скорость драконов.
За стихийниками с высоты наблюдает Рассекающая. А двуручник Арена так и висит над телепортационной площадкой, будто охраняет.
А те, кому не нашлось развлечений ни в этом, ни за игровыми столами, занимаются политикой. Особенно достается демонам — их прямо осадили со всех сторон. И если семья Арена там к месту, то что рядом с ними делает Тарлон, да еще с таким воодушевленным видом? И пока он влезает в разговоры с демонами, Элида присаживается рядом с Флосами, сидит с пирожным, будто перекусывает, но видно, что она прислушивается к их разговору.
Хоть подходи и знакомь их, чтобы поговорили. Но пусть все идет своим чередом.
Арен опять приглашает меня на танец. Взгляд золотистых глаз все задумчивее, и кожа Арена все горячее от мыслей о предстоящих брачных неделях.
— Арен, потерпи немного, — прошу я. — Мне еще с папой потанцевать хочется. И с дедулей. И букет бросать...
— Меня спасает только мысль, что потом целых двадцать дней ты будешь моя и только моя, р-р-р, — наклонившись, Арен прикусывает меня за шею.
Стараясь сохранить здравость мыслей, смотрю по сторонам. Тарлон уже что-то нашептывает Вейре, и та направляется к делегации демонов, приглашает одного человекоподобного с фиолетовыми рогами на танец.
Заметив мой взгляд, Тарлон показывает поднятый вверх большой палец и подмигивает. Мало ему Эерана, уже на Нарак целится.
Арен снова прикусывает меня за шею, и мысль о том, что Тарлона надо придержать, улетает куда-то далеко.
Заставлять Арена ждать до вечера было бы кощунством, так что вечер нам создают иллюзионисты, просто накрыв парк куполом ночного неба.
Тысячи мелких фонариков загораются в сумрачном саду, подсвечивают цветы. И опять я наслаждаюсь восторгом Арена, улыбаюсь. Он обнимает меня, оглядывается по сторонам, и когда подходит папа и просит меня на танец, медлит, не желая выпускать из цепких драконьих лапок.
«Арен, пожалуйста», — мягко прошу я и передаю его руку подошедшей Ланабет.
