С одной стороны, этот вечер можно было бы провести вдвоем, но нутром чувствую — уступлю сейчас, и Арен воспримет это принципиальным согласием на затворничество, после чего весь срок близко ко мне никого не подпустит."
"Нет-нет, знаю я этого драконищу, поэтому стою на своем, а Пушиночка деловито кивает, поддерживая мои просьбы. И расстраиваюсь как можно искреннее — иначе Арена, ощущающего мои эмоции, не проймет.
— Арен, я так по всем соскучилась, я хочу их видеть, — даже слезу пускаю.
И Арен тает:
— Ну, хорошо, хорошо, поужинаем у нас на нижних этажах.
От моей искренней радости он расцветает. Немного стыдно за манипуляторство, но, в самом деле, не запираться же здесь.
До ужина, за подготовкой которого пристально следит Арен, — ему не очень приятно пускать кого-то внутрь башни, но и не так тяжело, как он ожидал, — успеваю переговорить с Рассекающей и Пронзающим. Оба рады моему возвращению и... просятся на тренировки.
«Милые мои, — на всякий случай мысленно обращаюсь я, чтобы кое-кто не подслушал.
— Давайте не сейчас: моего драконищу Кондратий хватит, если сегодня начну выторговывать себе тренировки. Пусть сначала к обществу привыкнет».
«Связь с призванным оружием священна, — возмущается Пронзающий. — Что это твой дракон удумал?
Оставить нас без дела на весь срок? Не порядок!»
«Ему нужно смириться с мыслью, — поддерживает меня Рассекающая. — Прояви терпение к молодым будущим родителям».
«Я хочу тренировок! Я две недели ждал!» — подпрыгивает на столе Пронзающий.
— Тс-с, — прошу я.
— Прояви терпение, ты же такой умный и способный, ты сможешь, я в тебя верю.
Наблюдавшая за этим Пушиночка выходит в коридор и прыскает со смеха.
Худо-бедно, но оружие я успокаиваю и обещаю в будущем устраивать периодические тренировки. Да и стрельба по мишеням — не такое уж напряжение, чтобы из-за него переживать.
— Лера, все готово. — Поднявшись наверх, Арен подхватывает меня на руки и несет вниз.
— Арен, я правда могу сама...
Но он так восторженно-влюбленно смотрит, так бережно усаживает меня во главе стола.
И салфетку на груди привешивает, и стол проверяет — не свалится ли на меня что-нибудь.
— Солнышко мое, тебе удобно? Подушек еще принести? Подставочку под ноги? — И смотрит внимательно-внимательно.
— Все хорошо, Арен. — Пригладив его растрепавшиеся кудри, целую его в лоб, кончик носа, наклоняюсь к губам...
— Арен, нам точно можно войти? — доносится настороженный голос императора.
Я поспешно целую Арена в губы и шепчу:
— Встречай гостей.
