Арен, император и Элоранарр вздыхают о том, как хорошо было раньше, когда дракониц запирали в замках или подземельях и лелеяли в тишине и одиночестве до того, как дракончику исполнится год. Линарэн вовсе заговаривает о том, что хотел бы пригласить ученых Нарака в гости.
Мы сходимся в одном: Арен точно должен подстраховать сотрудников ИСБ и родителей при аресте Фламиров."
"Когда в окно падают оранжевые лучи заходящего солнца, Ланабет замечает, что пора расходиться. На прощанье император просит у Арена разрешения коснуться моей руки и под его напряженным взглядом меняет служебную метку на моей руке на родовую, поспешно отступает:
— Теперь, Валерия, ты в любой момент можешь меня позвать.
— Возможно, мне тоже стоит поставить вам метку?
Император отступает еще на полшага:
— Благодарю. Исполнится вашему малышу год или два, я с радостью.
«Арен, чего это твой папа так... боится?»
«Двусторонняя связь подразумевает возможность общения, а ты в таком замечательном положении, мало ли... вдруг тебя на разговоры потянет или жаловаться на меня? Он же должен будет что-то отвечать, боится тебя расстроить».
Да-да, судя по глазам императора, он прямо опасается. И Арену так сочувственно удачи желает. Правильно: нас с Ареном разговор ждет серьезный. О том, что я, пока хорошо себя чувствую, взаперти сидеть не собираюсь.
А вот Ланабет желает удачи мне и понимающе так улыбается. На прощанье обнимает Арена.
— Помни: беременным надо уступать, — наставляет она.
— Эх, братец, — Элоранарр похлопывает Арена по плечу.
— Знал бы ты, как я тебе завидую.
И многозначительно на меня смотрит. Но я обещала молчать, а после его вечерних воздыханий о славных временах запирания дракониц, молчать хочу еще больше.Линарэн, рассеянно кивнув, выходит. За ним император с еще раз улыбнувшейся нам Ланабет, а потом и Элоранарр.
Дождавшись звука закрывающейся внизу двери, поворачиваюсь к Арену. Он сжимает мои руки:
— Солнышко, ты не устала?
И столько нежности в его взгляде и чувствах, столько радости от того, что я рядом с ним.
.. У меня язык не поворачивается продолжить начатый за столом спор. Я улыбаюсь в ответ и отрицательно качаю головой.
Утром поговорим.
Я стою на каменной площадке, и на меня несется алая огненная волна. Накрывает злым, кусачим пламенем.
Скалится сотканной из всполохов драконьей мордой, шипит... клацает багряными зубами, норовя вонзиться в шею.
Вздрогнув, открываю глаза. Полумрак развеивает наколдованная огненная сфера. Сердце бешено стучит.
