— Бездна! Бездна! — орут культисты, ведь они теперь не стиснуты телами, они вдыхают полной грудью, они кричат: — Мы идем, Бездна!
А черные нити из их печатей-глаз на лбу уходят под землю, тянутся к Пат Турину!
«Арен, Заранея под землей! Она прорывается к печати между мирами!»
В толпе врагов раскручивается серый дымчатый вихрь, разлетаются в стороны тела, и помятый Санаду вылетает обратно к нам. С него капает кровь.
Кто будет следующей жертвой Магарет?
Взвивается новая стрела. И еще. И еще.
Оглядываюсь: Огнад жив.
О чем-то болтает с Магарет, и она помогает ему натягивать тетиву, позволяет стрелять, не забирая жизнь. Может, он... вдруг у него получится выжить?
Стрела за стрелой уносятся в небо. Санаду приземляется перед Огнадом, стоит, не смея приблизиться. И вдруг отступает. Тоже увидел Магарет?
Еще дюжину стрел стремительно выпускает Огнад, прежде чем опустить лук и грустно улыбнуться.
Магарет тоже улыбается, что-то шепчет ему на ухо и целует в щеку. Огнада охватывает фосфорное сияние.
Он закрывает глаза. Его тело будто стекленеет, лук в его руках тоже охватывает сияние.
Магарет возвращается на трон. А стеклянно поблескивающий Огнад остается статуей на сером песке паттуринской земли.
Жуткий рев доносится со стороны армии Культа: зомби залезают на крупных вестников, подминают их под себя. Не только к личам, но и к вестникам тянутся фосфорные нити проклятия.
Это что, Огнад уговорил богиню смерти Магарет, чтобы ее проклятие действовало не только на людей?
Личей Культа уничтожают почти мгновенно, а вестники — восемь обезумевших вестников бегают по полю, топча зомби и совершенно забыв о своей цели — Пат Турине.
— Отступаем к Пат Турину! — проносится над полем громогласный призыв Ринграна. — Всем к внешней линии обороны!
Санаду проносится мимо меня, хватает за шиворот Нику и Вильгетту, рявкает:
— Что встали?! Бегом к городу!
Оглядываюсь на Пат Турин... Черные нити от глаз культистов уже возле него.
Эеран вздрагивает. Мелкая дрожь проходит по земле, а следующая волна дрожи еще сильнее, точно нарастающая судорога.
В центре истерзанного купола Пат Турина взвивается пламя, вспарывает его, раскрывая острыми лепестками.
Взрыв в центре Пат Турина ослепляет и оглушает, дым и песок взвиваются на сотню метров, нас осыпает колючими обломками камней, я едва успеваю прикрыться щитом и крыльями.
Земля проседает, расползается кусками.
В ушах еще звенит, все качается, мир кружится, мы все шатаемся. Воздух тяжелеет.
