С тех пор будто минула целая вечность, а здесь все по-прежнему. И когда Арен ведет нас все выше по лестнице, начинаю догадываться о его планах.
Ланабет без вопросов поднимается на самый верх, но возле входа в спальню все же останавливается и вопросительно приподнимает бровь. В ее механических глазах вспыхивают яркие огоньки.
Сразу втроем нам в дверь не протиснуться, так что Арен пропускает нас с Ланабет вперед и снимает с головы Пушиночку. Она тут же пытается забраться назад, но Арен уверенно прижимает ее к груди.
Я жестом предлагаю Ланабет пройти в ванную, а там уже Арен открывает дверь к спуску в свою сокровищницу.
— О, — Ланабет треплет Арена по плечу. Кажется, ей приятно, но и немного забавно. — Приглашение в закрытую сокровищницу — большая честь.
— Мама, знаю, ты спокойно к нашим увлечениям относишься, но мне хочется, чтобы ты это увидела.
У Ланабет чуть вздрагивают губы. Похоже, она все же растрогана, хотя пытается сохранить привычный независимо-боевой вид.
Арен первым распахивает золотые крылья и, прижимая к груди радостно машущую лапками Пушиночку, шагает в шахту.
— Драконы так много значения придают своим сокровищам, — шепчет Ланабет с улыбкой и тоже раскрывает крылья.
Пропускаю ее вперед. Ощупываю припрятанные в декольте платок с браслетом. И ничего мы не много значения придаем, просто... ценим.
Когда приземляюсь на дно шахты, двери в сокровищницу уже открываются, выпуская к нам теплый ароматный воздух. Арен блаженно улыбается, глаза его чуть не светятся от радости.
Хорошо еще, расставание с сокровищницей получилось коротким, иначе драконище совсем бы распереживался.
Он первым врывается внутрь. С явным трудом останавливается и разворачивается к нам.
— Мама, ты сразу на сердце коллекции взглянешь или на остальное тоже посмотришь?
Ланабет с какой-то рассеянной грустью оглядывает ярусы со всевозможными цветами. Наверное, она у императора все расспросила и знает, что сердцем коллекции Арена стал подаренный ею цветок, но одно дело просто знать, а другое — увидеть эту навеки запечатленную память о том, как Арен переживал о ней, тосковал, искал.
И добавляя в коллекцию каждый новый цветок, просто глядя на цветы, вспоминал о ней, о том, что она пропала и где-то, возможно, ждет его помощи. Как и она все эти годы помнила о нем, переживала...
В коллекции Арена на самом деле столько грусти и страха...
Наворачиваются слезы, невыносимо тоскливо от этой вселенской несправедливости.
