Арен тут же оказывается рядом и, отпустив Пушиночку, обнимает меня за плечи.
— Что случилось? — удивляется Ланабет.
— Просто вспомнила, почему у Арена такое сердце коллекции."
"— Лера, — мягко обращается ко мне Ланабет и подходит, вынимая из-за пояса носовой платок. — Главное, что все закончилось хорошо.
Платок у нее нежно-голубой, с вышитыми в уголке инициалами ЛА, но без лишних украшательств. Строгий такой. Ничего подобного у меня нет. Я хватаю его слишком поспешно. Осторожно прижимаю к уголку глаз, чтобы не запачкать.
Ланабет вопросительно приподнимает бровь.
— Да, очень хорошо, что все закончилось хорошо, — выпаливаю я. — Давайте посмотрим на коллекцию Арена, она просто потрясающая.
— Да, конечно. С удовольствием, — Ланабет окидывает цветочное великолепие взглядом и указывает на ярус с фосфоресцирующими растениями. — Давайте начнем с них.
Расслабившись и поглядывая на платок Ланабет, я по хрустящим гравийным дорожкам хожу с ней и Ареном в великолепной подземной оранжерее.
Теперь я драконица, и эта прогулка дается легко, я наконец приглядываюсь к тем цветам, которые в прошлые разы остались без внимания из-за моей усталости.
Хищные растения приводят Ланабет в восторг. По приказу Арена маленький голем привозит ей кусочки мяса, чтобы она могла покормить растительный зверинец. Пушиночка подходит слишком близко, и ей едва не прищемляют любопытный нос.
Сотни похожих и не похожих друг на друга цветов радуют нас своими изумительными формами и расцветками, ароматами, а порой — отгоняют прочь вонью.
Но все равно они прекрасны.
А потом мы, наконец, спускаемся на лужайку в центре амфитеатра, проходим мимо тахты к постаменту с сияющим в хрустальной капсуле с огненным цветком. У Ланабет опять дрожат губы, и в механических глазах ярко вспыхивают искры. Она прикладывает ладонь к прозрачной поверхности. Шепчет сдавленно:
— Я помню этот день, как вчера.
Сердце Арена сжимается, он отзывается:
— Я тоже.
Прильнув к нему, утыкаюсь лицом в грудь.
И вроде умом понимаю, что это нормально, — драконы запечетлеваются на сокровищах в момент сильного переживания, — но так не хочется, чтобы у Арена это было навечно печальное воспоминание, если бы его можно было как-то исправить...
Внезапная идея меня воодушевляет так, что учащается пульс: а что, если в самом деле добавить к печальному воспоминанию Арена о цветах очень-очень приятное, сделать их воспоминанием о счастливом дне?
О свадьбе.
