Ищет магию, чтобы поглотить её… Всё в Нараке устроено так, чтобы Ужас оставался возле врат между мирами: мы почти не колдуем, практически вся наша магия сливается туда, так же как и содержимое вестников из Эёрана, и он этим питается. В той же зоне открывают переходы в другие миры, но это очень рискованно, потому что сопутствующие всплески привлекают Безымянный ужас.
Как можно победить создание, с которым не совладал весь Нарак? Как с ним сражаться? С ужасом смотрю в светлые глаза Эзалона, и уголок его губы нервно дёргается.
Он ведь тоже не знает, как бороться с Безымянным ужасом. Он лучше нас всех осознаёт непобедимость этой твари… как он может верить в победу? Или Эзалон не верит, просто пытается сделать хоть что-то?
Линарэн поднимает голову:
– Но саму печать он разрушить не может?
– Печать в Эёране, для Нарака она была недосягаема, ведь переход, по которому мы могли достать её, не открывался, а подойти к ней со стороны Эёрана не получалось из-за Пат Турина.
– Какие-нибудь характеристики этого существа известны? – продолжает Арен.
– Безымянный ужас, – Эзалон грустно улыбается, – это тёмный бог нашего мира, его боятся, его почитают, от него мечтают избавиться. Но знают о нём только то, что он питается магией и… непобедим.
Он не верит… Эзалон не верит в победу.
– Может, Пушинка знает больше? – оглядываю остальных.
Элоранарр хмурится:
– Твоё мохнатое зверьё ещё и в иномирных монстрах разбирается?
Пушинка материализуется прямо перед ним, практически нос к носу.
– Мохнатыми не интересуюсь, – Элоранарр откидывается на спинку дивана. – На поцелуй даже не рассчитывай.
– Ойну-у-у, – разворачиваясь, Пушинка пытается заехать ему хвостом по носу, но Элоранарр уворачивается:
– К хвосту это тоже относится.
От шока он отходит быстро, и вид уже совсем не похоронный.
Император бросает на него раздражённый взгляд и обращается ко мне.
– Что твой симбиот знает о Безымянном ужасе?"
"К сожалению, Пушинка сейчас не говорит на человеческом, так что приходится побыть её переводчиком…
– Оинаай был прекрасным миром магии, как и Эёран с Нараком – центром своей собственной системы миров.
Магия наполняла всё – и цветные океаны, и оранжевое небо, оживляла воду, ветер, растения, землю. Жизнь инаи была благоденствием. Но однажды на звёздном небе расцвёл пурпурный цветок перехода между мирами, и из его бутона вырвалось семя. Огромное, покрытое плотным магическим щитом, оно прорвало воздух и, пылая, устремилось к океану.
