Страшно даже думать об этом, как это всё… ох, Лера-Лера.
Он порывисто обнимает меня за плечи. Я вдыхаю знакомый запах, хоть и потеснённый ароматами Эёрана. У дедули очень тёплые руки, он тяжело дышит.
– Девочка моя, сколько же тебе пришлось натерпеться…
– Дедуль, всё нормально, – слегка похлопываю его по спине, боясь не рассчитать силу и что-нибудь сломать. Слёзы наворачиваются, склеивают ресницы. – Всё обошлось. Ты только не переживай сейчас.
– Ну как же не переживать? – Он обнимает крепче. – Эти демоны… печати…
– Считаешь, что мы неправы? – холодею я.
Дедуля усмехается. Отпустив, приглаживает мои волосы, опускает ладони на плечи. Разглядывает меня сквозь полумрак, и его глаза влажно поблескивают.
– Лера, из моей намного более длинной, чем твоя, жизни, я вынес один важный урок: правильный был поступок или нет узнать можно только со временем, и то условно, потому что нельзя сравнить с другим вариантом выбора. Ведь кто знает, может, другой путь был бы ещё труднее, страшнее или вовсе оказался тупиком.
Назад дороги нет, вам остаётся только идти вперёд. А мы уж поддержим, как сможем, хотя от меня толку мало. Но я могу помочь с организационными вопросами и с тем, что касается переходов между мирами.
– Дедуль, мне кажется, твоя жена не поймёт, если ты снова от неё сбежишь ради дел. Особенно ради дел с переходами между мирами.
Дедуля поникает плечами, вздыхает. Я похлопываю его по руке:
– Но ты дома можешь помочь с подготовкой населения к эвакуации.
И к семье близко, и дело полезное.
– Верно-верно. Сильвана… она не поймёт, если я опять уйду из семьи по делам.
– Вот именно. Помни о том, что у тебя есть семья.
Он опять меня обнимает:
– Спасибо, Лерусь… спасибо, что отпускаешь меня.
Сердце ёкает, и слёз становится больше, но они так и не срываются с ресниц. У меня есть Арен, большую часть времени я буду с ним, а у дедули… Дедуле надо возвращать свою жизнь.
***
Появление Арена ощущаю сквозь полудрёму – его присутствие наполняет меня ощущением целостности, спокойствием.
Он через метку попросил ложиться, не ждать, но я пыталась продержаться до его возвращения, и теперь не знаю, засыпала или так и валялась в полузабытьи, в коконе из одеял.
– Лер-ра, – Арен наклоняется надо мной, его кудри касаются лица.
В темноте ничего не видно. Запах сандала и мёда кружит голову. Выпростав руки из-под одеяла, обхватываю Арена за шею.
– Лер-ра, – в его голосе недовольные нотки.
