Парни сначала опускаются на колени, отпускают оружие и впиваются в траву пальцами.
– Спаслись, – хрипло смеётся Бальтар. – Я уж думал, он нас до утра гонять будет.
– Я не боевой маг, – стонет Вильгетта. – За что мне это?
– А я магистра Саториуса ещё зверем считала, – сипит Иссена. – Но всё познаётся в сравнении.
– Как говорил один наш знаменитый полководец, – я вскидываю руку. – Тяжело в ученье – легко в бою. Мы ещё скажем спасибо Дариону за то, что он нас подготовил.
– Когда-нибудь, – соглашается Вильгетта.
– Но очень нескоро.
– А что это нескоро? – доносится из темноты бас Дариона. – Я сейчас хочу…
Наши лица в падающем из окон свете бледны и перекошены страхом.
– Бежим! – предлагаю я.
Сначала на четвереньках, а потом и на своих двух, мы бросаемся прочь, в темноту живой изгороди. Она расступается, пропуская нас сквозь свой лабиринт, и вслед несётся смех Дариона:
– Да у вас ещё полно сил!
Через растительные лабиринты, спотыкаясь, натыкаясь друг на друга и смеясь, мы минуем модернизированную беседку и выскакиваем на другой стороне дворца.
Опять валимся на траву, тяжело дыша и смеясь.
Завтра Дарион, скорее всего, припомнит нам этот побег и заставит тренироваться ещё серьёзнее, но сегодня, сейчас, несмотря ни на что, нам просто весело.
Глава 27
– И чем это вы тут заняты? – Геринх приближается к нам со стороны портального камня, в блеклом свете окон посверкивает золотые нашивки мундира и струны лютни.
– Умираем, – трагично сообщает Вильгетта. – Пережить серьёзные занятия с Дарионом невозможно, поэтому мы просто… сейчас скончаемся.
– Не думаю, что это были серьёзные занятия, – в траву признаётся Ингар. – Нас же пока учат вместе работать, а ведь должна ещё быть проработка атак… я имею в виду настоящих атак массового поражения, а не тех, которыми мы големов крошили.
– Салаги, – хмыкает Геринх и опускается перед Иссеной на колено, протягивает руку. – Прекрасная моя, позволь помочь…
– А я уже умерла, – она натягивает щит на голову. – Давайте вы все скажете Дариону, что я упокоилась с миром, а то я завтрашнего дня не переживу.
У меня всё болит.
– Позволь помочь, – жёлтые глаза Геринх отливают зеленью.
Он заносит пальцы над струнами, тускло вспыхивают когти… Первые же хлёсткие ноты пронзают насквозь, пробираются до самого костного мозга, и в сердце зарождается трепет. Со следующего удара по струнам сердце срывается в бешеный перестук, кровь вскипает в венах, пробегает по мышцам огнём, наполняет их силой.
