Тысячу-другую смертников мы могли бы вам предоставить, но восемь тысяч…
– Даже тысяча – много, – чеканю я.
Ланабет чуть склоняет голову. Арен, крепче сжав мою руку, под пристальным взглядом озаранского короля, Санаду и Вааразариза тянет меня к остальным драконам. У самого старого архивампира в петлице желтеет цветок, явно стащенный из вазы в коридоре. Санаду склоняет голову, всем своим видом показывая, что ему происходящее не нравится. Но, похоже, в этот раз он опять в меньшинстве.
Глава эсганского кантона продолжает резать слух своим голосом:
– Восемь тысяч жертв, и вы получите шесть воинов, по силе соизмеримых с драконами с денеями…
У драконов широко распахиваются глаза, а Линарэн аж подпрыгивает и шумно дышит:
– Как? Как такое возможно?"
"– …и несколько сотен воинов, по силе соизмеримых с драконами.
В обмен мы просим восемь тысяч жалких смертных: убийц, заговорщиков, сумасшедших. Всякую шваль, приговорённую судом к смерти, оскорбляющую своим существованием сам Эёран. Ничтожества в обмен на спасение миллионов более достойных жизней.
Он почти выплёвывает слова, кривя губы, сверкая белоснежными клыками, жадно взирая на нас, на наши шеи. Мы с Ареном останавливаемся возле Ланабет.
И опять император опережает мои возмущения, спрашивает:
– Если вам нужно всего восемь тысяч жизней никчёмных смертных, чтобы победить драконов, почему вы не воспользовались этим раньше? Почему не завоевали Эёран, не стёрли с лица нашего мира изгнавших вас с магических земель эльфов?
Блондина аж перекашивает, он оскаливает клыки, вены вокруг алых глаз пульсирует:
– Потому что мы не хотим вас уничтожать, глупые ящерицы.
Один из незнакомых драконов закашливается от возмущения.
– Келтар! – Изрель дёргает главу эсганского кантона за рукав. – Сейчас не время для оскорблений.
Санаду отступает от них подальше, Вааразариз тоже.
Представители Пат Турина резко дёргаются. В теле одного что-то громко бахает. Меня будто ударяет в живот. Витражи отзываются дребезжанием. Голем сломался? Хруст доносится и со стороны вампиров.
Арен затаскивает меня себе за спину. Что-то звенит. Что-то грузно падает.
Оба представителя Пат Турина, скрипнув, обваливаются безвольными марионетками.
Алая-алая кровь разливается по светлому полу от ног озаранского короля. Испуганно его оглядываю, но он цел, хоть и бледен. Рядом с ним лежит Шарль. С перерезанным горлом. Кровь растекается, покрывает невесть откуда взявшиеся осколки. Слишком яркая, неестественная.
