Это точно: просто изумительно, что глаза так быстро прижились, и после сложной операции осталась лишь лёгкая отёчность век.
Сжав руку Арена, Ланабет отводит её от своего лица, насмешливо журит:
– Полюбовался и хватит, ещё успеешь насмотреться, – разворачивается ко мне. – Дарион уже ждёт. Открою страшную тайну: у него сегодня плохое настроение, лучше не опаздывать.
– Ой, да, – я бросаюсь в замок забрать оружие.
В дверях оглядываюсь: Ланабет слегка ударяет по ладони Арена, снова пытающегося потрогать её лицо.
– Ну, мам, – обижается он.
– Это же так невероятно…
– Но это не повод щупать мои глаза, мне Лина с Видаром хватило, они вокруг меня чуть не хороводы водили и жаждали понаблюдать, я еле сбежала, а теперь ты туда же.
Усмехнувшись, устремляюсь к нашим с Ареном комнатам.
Безымянный ужас вновь напоминает о себе гулким ударом, сотрясшим весь Эёран.
Мир плачет от боли…
***"
"Восемь дней сливаются в один бесконечный день сурка: утром тренировки с Ареном, днём – с Дарионом, ребятами и гвардейцами, вечером – лёгкая бодрость от лютни Геринха и часовые всматривания в магические потоки, даже если во время боевых практик я занималась тем же, и после – глубокая бездна сна без сновидений.
А потом утро, рассказы Арена о закупках оружия у прижимистых гномов, инструктаже населения на случай эвакуации, стягивании армий к Пат Турину. О том, что Беарион, как и обещал, принял вампиров в своих насыщенных магией лесах, в Анларию вампиров пустили на условиях отработки пролитой крови герцогской семьи. И часть вампиров денно и нощно работает на рудниках по добыче магических кристаллов, так необходимых в грядущем сражении: тяжёлый труд в обмен на пребывание в зоне повышенной концентрации магии.
Кажется, о жертвоприношении никто больше не думает.
И опять разминка в драконьем теле, на третий день дополнившаяся совместной трансформацией с Пронзающим и Рассекающей, создающими на чешуе металлический узор (и в голове шум их восторгов от полётов и шуток по поводу моей неуклюжести), развитие мышц крыльев…
И всё это под всё учащающуюся дрожь Эёрана, под жуткий гул, скрежет, дрожь земли, настигающих нас сначала раз в день, потом два, три, четыре, пять, шесть, восемь, двенадцать раз в день…
В этой безумной череде яркими пятнами проскальзывают непохожие на остальные воспоминания: ругающийся на весь двор Повелитель, которого за крыло вытаскивает из замка старичок-Эзалон.
Мы с ребятами наблюдаем из окна. Кристаллы Ники весело звенят, когда она приподнимается на цыпочках.
