Дребезжащий гул наполняет горы, пробирает их болезненной дрожью, переходящей в безумные судороги. Мы с Ареном впиваемся когтями в скалы, каждой мышцей ощущая страшную вибрацию. И когда она стихает, одновременно произносим: «Надо тренироваться».
В тот день я, приложив все усилия, подавляя боль, пролетаю на несколько сотен метров больше обычного…
Мы усердно готовимся, оттачиваем навыки, но нагрузка слишком высока, требования – запредельны, напряжение растёт, боль Эёрана душит нас всех, поэтому нет ничего удивительного в том, что на девятый день этой безумной скачки в неизвестное громыхает взрыв…
Тот день начинается вполне обыденно, хотя Арен весь завтрак зевает – усталость настигает и его.
На полётах я традиционно дохожу до полного изнеможения – благо драконья бешеная регенерация позволяет тренироваться ускоренными темпами.
И даже занятие с Дарионом начинается как всегда, пусть он и хмурится больше обычного."
"Выводит его из себя, как ни странно, Ника (обычно в этом силён Ингар и Вильгетта, недостаточно ловко обращающаяся с посохом).
В обеденный зал Ника с нами не ходила, и с перерыва на тренировку возвращается с пятиминутным опозданием.
Пока мы фехтуем с многорукими каменными големами, Дарион стоит напротив дверей, подперев кулаками бока и покачиваясь с носка на пятку.
«Какой-то нервный он последнее время, – замечает Рассекающая, отбивая удар каменной руки. – Наверное, переживает за вас».
«Женщины давно не было», – хмыкает Пронзающий. Даже не знаю, с чего он так решил, и знать не хочу.
Маленький пистолет традиционно молчит в кобуре на бедре.
Ника осторожно заглядывает внутрь. Дарион по-медвежьи фыркает. Она вздрагивает, и кристаллы в серьгах, подвесках на браслетах и поясе отзываются нервным перезвоном. Ника прижимает сковороду к груди и огромными печальными глазами смотрит на наставника, только его ни жалостливый вид, ни её худоба (килограммов десять она точно потеряла на всех этих нервах) не трогают, он мрачно выговаривает:
– В тот раз ты письмо любовное читала, что на этот раз отвлекло от подготовки к спасению мира? Какое архиважное дело?
У Ники дёргается губа, я уже хочу заступиться, но она вздёргивает подбородок:
– Я справляла ритуал на алтаре Нергала, чтобы он подарил нам удачу и защитил в предстоящем бою.
Дарион судорожно вдыхает, плечи его раздаются в стороны, одежда трещит, а чеканная броня со странными креплениями легко ложится по форме увеличившегося тела.
