На мой взгляд проще сразу просто телепортироваться, но, как объяснил Арен, это не делается по двум причинам: во-первых, намётки каналов телепортации соединяют только стратегические точки, в которых высока концентрация магии, и мне неудобно там высматривать связь. Во-вторых, между применением усиленного дара мне всё равно придётся делать перерывы, и Арену, как и любому другому дракону, лучше потратить это время на полёты. Урождённым драконам для комфортного самочувствия нужно проводить время в чешуйчатом облике.
И летать тоже нужно, чтобы держать мышцы крыльев в форме. Но бесцельно летать бывает скучно и время приходится выделять, так что обычно тренировки стараются совместить с полезными делами. Порой это бывает доставка писем, а иногда – что-то вроде нынешней операции.
«Отец прав: Элору надо хорошенько измотаться физически, чтобы успокоиться и обдумать всё здраво. А Ника на холке вынудит его лететь с нами до конца, – Арен ни единым мускулом не выдаёт разговор со мной, ведь Элоранарр зло нас оглядывает.
Да, его выгуливание – третья причина для полёта. – Даже Элор понимает, что ему сейчас лучше спустить пар в мирное русло, иначе простыми словами отец не заставил бы его полететь с нами, пришлось бы сначала покусать».
«Драконы», – мысленно вздыхаю я.
«Уж кто бы говорил», – Арен не выдерживает и улыбается.
У заметившего это Элоранарра искривляются губы, и он отворачивается, скользя взглядом по Нике. Раскидывает руки в стороны.
– Халэнн, ты летишь на мне, будешь бледную вампирятину держать, чтобы из-за радости от оказанной чести она не свалилась.
Риэль медленно поворачивает к нему голову:
– Я должен помочь Сирин собраться и сопроводить её до дома.
Арен, приподняв бровь, оглядывает Риэль с ног до головы и обратно, щурится.
Помрачневший император цедит:
– Сколько раз повторять: у Халэнна нет допуска к расследованиям! И что за детские выходки, Элор? Ты что, не можешь сам кого-то на себе донести?
– Я похож на ездового дракона? – шипит Элоранарр. – Да я никого в жизни своей на загривке не носил, вдруг эта вампирятина упадёт, как мы перед Санаду отчитываться будем?
Ника шепчет:
– Я не вампирятина.
– Хуже – ты женщи… – Элоранарр поджимает губы и, отвернувшись, выдыхает дым. – Я ничего не говорил!
Да-да, совсем ничего. У Риэль от удивления приподнимаются брови. Я отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку: Элоранарр остановился очень своевременно.
– Я высоты боюсь, – бормочет Ника, хотя раньше никогда на это не жаловалась.
