Последний реанорец. Том IX

‒ В моих глазах ты всё такая же грязная шваль и деревенщина… Твой род всё равно падёт, а о твоих никчёмных шлюхах позаботятся! Лучше убей меня! Плева… Ааааааааааааа!

Крик боярского князя был оглушительным и пронзительным, стул вместе с аристократом с грохотом повалился на деревянный пол, а по его телу стали блуждать проблески тёмно-багровой молнии. Вопль мужчины напоминал рёв умирающего зверя, в нём смешались миллионы различных эмоций. Ненависть, злоба, невероятные страдания и даже… отчаяние.

Несколько долгих минут Акинфова под его собственный жуткий вой продолжала бить мучительная ничем не остановимая судорога.

Сам же Палач Империи с отвращением и холодным равнодушием всё это время смотрел себе под ноги на трепыхающегося. Боль прекратилась лишь тогда, когда из ушей, носа и рта князя вместе со слюной стали просачиваться сгустки крови, а сам он уже не кричал, а лишь выл, стонал и хрипел.

Правда, сколько бы ни длилась пытка на громогласные возгласы так никто и не явился.

‒ Глупец, ‒ тихо отчеканил Лазарев, присаживаясь на корточки и брезгливо хватая за волосы то, во что превратился гордый дворянин, и расслабленно глядя в налившиеся кровью и напрочь затуманенные болью глаза.

‒ Мои жены будут в порядке, а род Лазаревых никогда не падёт. Ведь я и есть род Лазаревых. Но умирать пока рано, Сёма, ты должен быть в здравом уме, ‒ вдруг усмехнулся столп, указательным пальцем касаясь лба, на кончике ногтя мгновенно вспыхнуло изумрудное сияние, и взор главы рода Акинфовых стал проясняться. А затем, медленно выпрямившись и переведя взор на второго князя, который в данный момент напоминал каменное изваяние, советник задал логичный вопрос. ‒ Когда это началось? Что говорил голос? Что-либо приказывал?..

‒ Н-недавно. Пару недель назад… Н-нет… не знаю… ‒ отрицательно покачал головой мужчина, ответивший дрожащим тоном. ‒ Я… я не смог… не смог ничего разобрать…

‒ Убей… уб… ей м… еня… ‒ вдруг еле разборчиво прохрипел с пола Акинфов. ‒ Я… не… бо… юсь… те… бя… Буду… ждать… в… Аду…

‒ А стоило бы бояться, ‒ хмыкнул непринуждённо Лазарев и склонившись над тушей князя, спокойно схватил того за горло и приподнял над собой.

‒ Не боятся лишь идиоты и… мертвецы. К тому же на тот свет я не тороплюсь. Ждать будешь долго.

‒ Пощади! ‒ вдруг раздался утробный шепот откуда-то сбоку. ‒ Не убивай…

Даже сам Воронцов не верил в то, что произносит такие слова перед своим врагом, но страх… Страх и ужас от всего увиденного и пережитого не давали здраво мыслить.