Последний реанорец. Том V

За ним даже хунхузы охотились.

— Не подкопаются. Очень редкая медицина, ‒ отмахнулся Габсбург-Прусский.

— Что? ‒ неверяще и совсем тихо вырвалось у Селены, которая в мгновение ока приковала к себе всё внимание. ‒ Вы хотите накачать малыша Юстана… наркотиками и усиляющими эликсирами? Это ведь опасно для дальнейшего развития. Мы ведь и так поступили бесчест…

Однако договорить девушка не успела, потому как моментально осеклась под тяжелым взглядом своего деда и вновь виновато склонила голову.

— Замолчи! Отныне лучше думай, что делать со своей разрушенной репутацией! Думайте оба! ‒ холодно припечатал Валуа, испепеляя внучку взглядом.

‒ Лазарев сам виноват в случившемся ‒ полез не в своё дело. У таких людей как он лишь два пути. Либо подчиниться власть имущим, либо сдохнуть. К тому же у него и Нассау свои счеты. Если Юстан так сильно хочет заполучить Потёмкину, то пусть постарается, ‒ и отняв взор от девушки, вновь обратился к Рудольфу и Фридриху. ‒ На всякий случай нужно форсировать события и поторопить остальных. Пусть лучше это произойдет покамест Всеволод в Вене, а Петр в отъезде.

— Поддерживаю, ‒ утвердительно кивнул Фридрих. ‒ Медлить нельзя. Во избежания различных недоразумений.

— Хорошо, ‒ глубоко вдохнув согласился Рудольф. ‒ Я свяжусь с ними и надавлю как следует. ‒ Пора действовать.

Мрак был удушающим и холодным. Смертельно удушающим и холодным. Это была не та знакомая тёплая и убаюкивающая тьма Бездны. Данная тьма походила на тысячи жалящих и раскаленных клинков. А голоса и крики были настолько пронзительными, что их невозможно было терпеть.

Да. Я помню их. Отчетливо помню. Миллионы жизней различных разумных существ, которые отнял своими руками во имя мести и искупления. А также помню, словно вчера, эти утробные крики тех, кого не спас.

В эту самую секунду вопли убитых попросту перевешивали, вопли не спасенных. Разум был в полном хаосе и раздрае. Всё трещало по швам. Ведь для меня это была медленная и смертельная пытка. Последний раз такое происходило очень давно.

В тот самый день, когда погибли родители. Когда погибла Занра, которой я дал обещание всегда быть рядом и защищать её от всего зла. Это было настолько давно, что я хотел об этом забыть навеки вечные, но и в тот же час я не хочу этого забывать. Так как именно эти мысли напоминают мне, что когда-то в прошлом я был тем, кто должен был оберегать и хранить, а не убивать и уничтожать. Я был Таром из дома Ар-Ир, сыном Айлы и Флараса, а не Линчевателем Мерраввина.