Последний реанорец. Том V

Именно эти душевные терзания. Эти невосполнимые потери. Эта внутренняя боль. Эти мысли. Прошлые клятвы. Всё это прямо сейчас разрывает разум на куски. И лишь одна Бездна знает, почему я вспомнил о подобном, когда Разумовская заговорила об этой малявке.

Как мне показалось эта ментальная пытка продолжалась вечность, но и такую же вечность спустя, я ощутил на лице и волосах заботливые прохладные касания. Почти в тот же миг вся боль и крики стали медленно отступать и затихать, а холодный и непроглядный мрак сменилась тёплой и уже знакомой убаюкивающей тьмой.

— Я предстал перед вами в весьма отвратном и жалком образе. Вы потратили на меня своё драгоценное время. Прошу меня простить за это, ‒ тихим голосом отозвался я. ‒ И спасибо вам, что спасли меня.

В одно из мгновений мне вновь захотелось посмотреть в глаза Бездны, но в тот же миг, стоило мне разлепить веки, как вместо ожидаемой тьмы и безупречного женского лица, я увидел перед собой лишь знакомый потолок своей комнаты в резиденции претендентов, а слух уловил мерное дыхание справа и слева от моей постели.

Вид вышел воистину занятным. Справа в кресле и поджав ноги под себя, спала Виктория, склонив голову на бок, а чуть левее от неё на соседнем диване примостилась спящая Алина, но стоило обратить свой взор влево, как почти сразу я встретился глазами со взволнованной и обрадованной Прасковьей, которая взирала на меня немигающим взором.

Девушка уже было хотела открыть рот, чтобы что-то произнести, но я лишь отрицательно покачал головой, и та быстро его закрыла, а затем медленно закивала.

— Как долго? ‒ шепотом спросил я.

— Скоро утро, ‒ одними губами ответила Потёмкина. ‒ Сегодня финал. Юстан одолел своего противника тоже вчера.

Фух! Слава Бездне! Не хватало еще, чтобы всё полетело к мертвецам вечного поля битвы. Значит, мой ливерный друг победил. Что ж, иного и не ожидал.

— Не стоит шептаться, подобно влюбленным голубкам, ‒ вдруг раздался чуть заспанный, но уже в меру ровный голос Романовой. ‒ Мы не спим.

А секунду спустя я уже встретился взглядами с Викторией и Алиной, на лице Трубецкой почти сразу образовалось облегчение, а прошлые тревоги стали отходить на второй план, и та показала скромную улыбку.

— Я… я уведомлю остальных, что с тобой всё в порядке! ‒ скороговоркой смущенно пролепетала Прасковья и поднявшись со своего места умчалась прочь из комнаты, даже не думая поворачивать своё лицо ко мне.

— В таком случае я распоряжусь подать что-нибудь тебе на завтрак.