Последний реанорец. Том V

Любой сделал бы подобное.

Сплошь ложь, разумеется. Просто не каждый бы успел. Но что поделать, не говорить же правду могущественному столпу в лицо. Люблю грешить враньем. Очень люблю.

В ответ же не оборачиваясь мужчина лишь кивнул.

— А, во-вторых, далее продолжу я, — вслед за государем взял слово Потёмкин, переглянувшись с Романовым. — Потому как теперь есть схожие параллели с нынешними делами. Ответь честно, Захарушка, что ты собирался делать с Нассау? К тому же после твоего столь… занимательного… выступления и вмешательства наши недруги, скорее всего, станут действовать более активно.

Правда, мы точно не знаем еще истинных намерений амеров, но думаю, вскоре их поймем. И сейчас мы все хотим знать твои истинные мысли.

— Просто убью Юстана, ваша светлость, — расплылся я в довольной улыбке. — Нет человека. Нет проблемы.

От столь простого ответа Голицын еще сильнее нахмурился, Трубецкий лишь удовлетворенно кивнул, а Потёмкин понятливо переглянулся с Романовым.

— А что бы ты сделал попадись тебе на арене Астор? — продолжил напирать советник.

— Тоже убил бы. С животной жестокостью.

Точнее с реанорской.

— Даже в ущерб вашего дело с Потёмкиным? — чуть осипшим голосом осведомился Голицын.

— Ваше сиятельство, думаю, вы знаете, что на арене бывают несчастные случае и умереть можно не только от рук оппонента.

Улыбка Трубецкого после моих слова стала еще радостнее, а Голицын, наконец, заметно расслабился и с надеждой взглянул на государя.

— Ты уверен в своих силах? — тихо вопросил Всеволод.

— Более чем уверен, ваше величество. Либо моя победа, либо моя… смерть.

— В таком случае у тебя будет такой шанс, Захар, — тихим и необычайно спокойным тоном проговорил государь, медленно оборачиваясь ко мне и глядя точно в глаза. — Ты знаком с договором жизни и смерти?

Пожрите меня мертвецы вечного поля битвы! Бездна, я уже и не надеялся на такой подарок.

— Наслышан, ваше величество.

— Завтра я и союзные Российской Империи правители других государств настоят на том, чтобы ввести данный договор в правила.

Пока западники не поняли всех пределов твоей силы у нас есть момент. Пусть посчитают меня отчаявшимся и обезумевшим от злобы. Они давно желали подобного, — а после тяжело выдохнув, император присел на своё место. Лишь после этого действия вся усталость отобразилась на его лице. — Прекрасно понимаю, что по отношению к тебе это не справедливо и жестоко. К тому же так или иначе за исключением князя Голицына тебе здесь все обязаны.