Последний реанорец. Том XI

Вот только кинетическая энергия так никуда и не делась, и довершила задуманное моей жены.

— МЕРЗАВЕЦ! ПОДЛЕЦ!!! КАК ТЫ ПОС…

Правда, смертельно бледная мать осеклась на полуслове, а крик застрял в горле, и та с ошеломлением и неверием уставилась вначале на меня, после на сына, а затем вновь встретилась со мной глазами.

— Зеантар… — прошептала княгиня, не в силах поверить в увиденное. — Как ты…

— Прости, Алиша, — усмехнулся тепло я, пытаясь удобнее устроиться у стены, пока самые нужные слова застревали в горле.

Глаза женщины еще несколько мгновений взирали на меня с неверием и шоком, краснея с каждой секундой всё больше и пару секунд спустя я оказался в заботливых объятиях жены, а по лицу заскользило множество горячих поцелуев.

— Вернулся… — шептала взволнованно женщина, жадно сглатывая выступающие слёзы и крепко меня сжимая за шею. — Всё-таки вернулся. А мы… мы боялись… что ты…

В следующий же миг в комнату ворвалась заспанная и перепуганная криком Алины Прасковья, а следом за ней в детскую вломился не менее испуганный и фонтанирующий силой Габриэль.

— Захар? — с неверием шепнула Куня, глядя на меня во все глаза и начиная медленно шагать навстречу.

— Как видите другого Лазарева Захара и Зеантара здесь нет, — хмыкнул весело я, сидя на обломках стены и продолжая мягко прижимать к себе Алину.

Правда, в следующий миг шаг Прасковьи моментально ускорился, глаза невольно покраснели, а лицо неуловимо рассвирепело, как у заправской фурии и, подскочив ко мне, та трижды со всей силы приложилась мне по лицу смачными и звонкими пощечинами.

Во имя Угорских Бесчинств! Хотя… Ладно, возможно, и заслужил…

— Он еще и издевается здесь! Подонок и лжец! — полыхая праведным гневом шипела мне в лицо жена, вцепившись мертвой хваткой в кирасу доспеха. — Ты представить себе не можешь, как мы волновались за тебя! Мерзавец бесчувственный! Гад! Да мы… Да ты… Да я… — вдруг стала запинаться магиня, словно весь её словарный запас резко окончился.

Однако секунду спустя, так и не договорив своей речи до конца, жена горько сглотнула, а её невероятно мягкие и обжигающие губы прикоснулись к моим. Поцелуй продлился недолго, но в эти краткие мгновения откровения Куня вложила всё. Душевную боль, грусть, тепло и любовь.